Крадущие совесть - Страница 16

– Ты бы, Петро, присмотрелся к медичке-то нашей. Вроде неплохая она. Вон лекарства нам с матерью приносит. С ребятишками твоими ласкается. Ну, была замужем. Не задалась жизнь. Разошлась. Помаялась одна. Теперь другой стала. Научила беда. Ты на себя посмотри лучше. Пить, вижу, научился, дома почти не бываешь…

– Ладно, отец, уймись, – отмахнулся Петр, – сниму я с тебя обузу.

Дальше все получилось как бы само собой. Однажды с компанией оказался Петр у Веры на дне рождения. Зашел да и остался там. А затем забрал к себе Иринку. Сестренку «пошли искать» братья: Генка и Игорь. Нашли у тети Веры, но к бабушке с дедушкой ее не привели, напротив, сами у нее остались.

Новость, что Петр Селин «сошелся» с медичкой, в селе Новая Дача восприняли, в общем, с пониманием. Были, конечно, разговоры всякие, но в основном толковали так: «Без женского глаза детей на ноги не поставить. А Вера молодец, если мужика с тремя ребятишками приняла в свою пристроечку».

Жили они впятером действительно рядом с медпунктом в пристроечке, принадлежащей колхозу и состоящей из двух крошечных комнат. Но Вера к тому времени начала строить собственный дом, и квартирные неудобства должны были с помощью Петра (как-никак шофер!) в недалеком будущем кончиться.

Словом, ладно начиналась их совместная жизнь. И так же, наверное, могла бы продолжаться, если бы…

Сейчас Вера Кислая и не вспомнит, кто сказал ей тогда: «А ведь обманут тебя Селины-то. Как пить дать, обманут. Построишь ты дом, а Петька-то мужик ненадежный, уйдет от тебя. И свою часть дома потребует. А часть немалая. На детей ведь полагается тоже».

Как искры в сухую копну соломы, упали эти слова в ее душу. «А что, может быть и такое, – размышляла Вера. – То-то, смотрю, не очень он для дома старается. Норовит в командировки подальше уехать».

А Петр и в самом деле не очень «усердствовал» по дому. И что особо настораживало – не в меру пил. Был за ним такой грешок и раньше, до того, как сошелся с Верой, но тогда она еще как-то объясняла это: все-таки горе у человека, остался с тремя ребятишками без жены. Хотя что это за оправдание? Наоборот бы, надо в таком случае взять себя в руки, собраться. А этак поступает бесхарактерный и пустой пьяница.

И как бы в подтверждение слов этих Петро крепко загулял. За прогулы и пьянство его «сняли» с шоферов. Вера была растеряна. «Как же это так: она бьется изо всех сил, за ребятишками следит, о доме хлопочет, а ему до этого и дела нет. Нет, видно дела и деду Калистрату. Ну, погодите…» Растерянность уходила, а вместо нее в душе закипала злость. И она выплеснулась на первых попавшихся – на детей.

Поначалу ее вроде бы мучали угрызения совести: причем тут ребята? Но как только она вспоминала о строящемся доме и представляла, что из-за этих ребят она может лишиться большей части его, ожесточалась еще больше. Она уже не вплетала ленты в косички Иринке, не спешила накормить вернувшихся из школы Генку и Игоря. Любая детская шалость, неосторожно сказанное слово выводили ее из себя. А вскоре по селу прошел слух: Вера избивает детей. Ее вызвали в сельсовет, она огрызнулась: «Чего вы ко мне пристали, у детей отец родной имеется. С него и спрашивайте…».

Но того, постоянно пьяного, судьба ребятишек волновала мало.

…Я приехал в Новую Дачу, когда страсти вокруг этой истории вроде бы поулеглись. Но на перекрестках и у колодцев все еще пересказывали детали судебного заседания, на котором лишали отцовства Петра, вспоминали, как бросилась к нему Иринка, когда на вопрос судьи: «Желает ли все же отец быть вместе с детьми?» – он ответил: «Нет, не желаю. Дети мешают мне в жизни».

– Со стороны слышать это и то озноб брал, – говорили в деревне.

С Петром я встретился на квартире Веры.

– А где же мне жить? С отцом невозможно: заел донельзя! Как же, детей моих вон воспитывает… А потом, чем мне тут плохо? Верка кормит и поит.

Столь неприкрытая дремучая черствость и откровенное бесстыдство привели меня в замешательство. Спросил его:

– А правда ль, что вы не отдали детям одежду их зимнюю?

– Да, не отдал, а что? Батька, коль взялся за их воспитание, то пусть и пальто покупает.

Я слушал Селина и чувствовал, как опустился этот человек. А ведь, сказывали, был он вроде неплохим отцом. Возвращаясь из дальних командировок, привозил иногда даже гостинец Генке – в ту пору единственному ребенку. Правда, по дому что-либо сделать и тогда не очень старался. Хлопоты в этом плане лежали полностью на жене, а он оправдывался: шоферское дело, мол, нелегкое, и отдохнуть надо. Никто, в общем-то и не догадывался, что спокойный медлительный Петр, любивший поспать после работы, – человек глубоко безразличный ко всему, натура ленивая и апатичная.

Призрачное и зыбкое благополучие, возникшее в семье Селина еще при жизни первой жены, как бы само собой, не подкрепленное мужским устремлением создать теплую атмосферу, нарушилось тот же час, как только родились близнецы: Иринка и Игорь. В суетливых делах многодетной семьи, которые надеялась разделить с ним жена, муж, не умевший и не хотевший о ком бы то хлопотать и заботиться, увидел не источник веселого счастья, а тяжелые хлопоты и заботы. И, казалось бы, вопреки здравому смыслу начал пить, буянить. И вот случилась беда – умерла жена.

С Верой он сошелся и впрямь по наущению отца. Но и в этот раз он думал не о детях, а прежде всего о себе, надеясь обрести сытную и спокойную жизнь. Такую, какая была у него с первой женой. В общем-то, он ее получил. И, боясь ее потерять, не задумываясь, отказался от собственных детей.

Говорил я и с ребятишками. Тяжело переживают они происшедшее, уже многое понимают. Старшему – 13 лет. Эгоизм и безответственность Петра Селина нанесли тяжелую душевную травму не только детям, но и Калистрату Андрияновичу с Анастасией Ивановной, взявшим на себя заботу о воспитании внуков. Да и Вере тоже. Разрушены добрые начала ее души. Выглядит она какой-то потерянной. И на мой вопрос, что же связывает ее с Петром, – отвечала сбивчиво, путано, говорила о проходящей молодости и боязни одиночества:

– К тому же дом вот строю. Без мужчины трудно…

Я смотрел на этот недостроенный дом и думал: что ж, наверное, со временем докроют крышу, в комнатах появится мебель, но вряд ли в том доме поселится счастье, если в нем не нашлось места для родных детей Петра Селина.

Это был не первый дом, к которому мы подходили сегодня. Но, как и на предыдущих, на дверях его красовался замок. Ребятишки на время остановили возню у крылечка и с любопытством посмотрели в нашу сторону.

– И вы полагаете, что мать, оставив их на целый день без присмотра, спокойна? – спросил я председателя колхоза А.И.Иванисова. Анатолий Иванович молчал.

С А.И.Иванисовым меня свело письмо, вернее, жалоба в его адрес. Вот ее суть. Несколько лет назад общее собрание колхоза имени Калинина Прохоровского района Белгородской области вынесло решение построить детские ясли. Вскоре, выполняя задуманное, хозяйство закупило в дальнем селе сруб и перевезло его на центральную усадьбу. Строители собрали неплохой домик. Но новоселье справили в нем не детишки, а… новый председатель.

Скажем сразу: автор письма, пожелавший остаться неизвестным, изрядно сгустил краски, а то и вовсе перепутал их. Знакомство с Иванисовым, избранным в феврале нынешнего года председателем и работавшим до этого секретарем партийной организации в соседнем колхозе, убедило: человек он честный и не позволит ни себе, ни кому-нибудь другому позариться на общественное добро. Окончивший не столь давно Харьковский сельхозинститут, молодой специалист пользовался авторитетом везде, где б ни работал. Хорошо отзывались о нем и секретари райкома партии, и колхозники, с которыми довелось говорить, проверяя письмо.

В дом Анатолий Михайлович въехал действительно. Но не самовольно, а по совету членов правления. Шутка ли, председатель ездит на работу за 25 километров! А если не ездит, то спит в конторе. И это семейный человек, у которого жена и двое детей. Да и сам метод «руководства хозяйством с переездами» в общем-то давно осужден. Более того, ясли в этом доме никто открывать не планировал. Мы перерыли все решения общих собраний за последние пять лет и нашли только одно постановление, датированное мартом семьдесят второго года, где шла речь о строительстве детских яслей в новом месте, так как старые находятся рядом с фермой. В прошлом году их совсем не открывали, а в доме занятом ныне председателем, размещались шоферы, приезжавшие на уборку из города.