Крадущие совесть - Страница 14

Год запустения на стройке прошел не даром. От дождей завалилось помещение для хранения винной посуды стоимостью в 4600 рублей. Немало поржавело дорогого оборудования, размокло стройматериалов.

Убедившись в немощности думиничских «зодчих поневоле», облпотребсоюз поручил строительство собственному СМУ. Однако работа не закипела. Ибо энергия строительных начальников тратилась на всякие диспуты. Темой одной из наиболее жарких дискуссий было, к примеру: что лучше использовать для чанов под вино – металлические емкости или дубовые? Решили сваривать чаны из металла. Хотя уже было закуплено и завезено дубовой клепки на 6 тысяч рублей, каковая так и осталась храниться на складе.

Действуя по тому же принципу, снабженцы приволокли, к примеру, двигатель для электростанции. Был он большой и мощный. Соответственной была и цена – 14 тысяч рублей. Когда его устанавливали в здании, пришлось снять крышу, ибо он не лез ни в какие ворота. Установили. Из Калуги приехал специалист и дал свое заключение: двигатель судовой, он может работать лишь при наличии морской воды.

Вот так сюрприз! От здешних мест до ближайшего моря более тысячи километров. Можно бы проложить канал, но практичные хозяева на это поскупились. Зато купили новый двигатель, менее прихотливый. Правда, потом выяснилось, что судовой двигатель вполне можно было использовать и на местной пресной воде. Но это было уже потом. Когда купили другой.

А сроки окончания строительства, понятно, все отодвигались и отодвигались.

Однако у руководства облпотребсоюза остроумие наконец иссякло. Прошлым летом на расширенном заседании правления решили со всякими шутками покончить. Месяцем пуска и наладки объявили октябрь.

…С берез падал желтый лист. Нудный осенний дождь проникал в щели и портил стены, электропроводку, оборудование.

Прошла зима. Солнечным весенним днем я побывал на стройке. И хотя было у меня на руках письменное заверение от высокого начальства, что завод будет пущен в первом квартале, я ему не очень-то верил О пуске завода еще не было ни слуху, ни духу.

Почему же такая петрушка происходит с этим злосчастным предприятием? Может быть, председатель Калужского облпотребсоюза тов. Борисенко и начальник СМУ тов. Езупов состоят членами общества трезвости? Тогда все правильно!

Но нельзя ли бороться с алкоголизмом более дешевыми методами?

Еще несколько лет назад о селе Острове ходила недобрая слава. Пьянство здесь было большим злом. А сегодня в районе об Острове говорят: трезвое село.

Что же, там непьющие люди живут? Или, может быть, это – небольшой хутор, где остались одни пенсионеры? Нет, село довольно большое, в нем живут 357 человек. Двести из них работают в колхозе.

Особенно любопытны такие статистические сведения, которыми меня снабдили в райцентре: количество проданных в селе «горячительных напитков» в расчете на душу населения, чуть ли не втрое меньше, чем в целом по району. И это несмотря на то, что селение стоит на оживленной шоссейной магистрали, услугами местного магазина частенько пользуются проезжие. Разумеется, тут отмечали и общенародные праздники, и свои, колхозные. К тому же за прошедший год справили шесть свадеб. Общественность, органы милиции заверяют: за последнее время в селе не было ни одного случая самогоноварения.

Как же сумели изжить пьянство, победить это зло?

Виктора Матвеевича Воробьева избрали председателем колхоза имени Красной Армии, центр которого находится в селе Остров, пятнадцать лет назад. Хозяйство было в ту пору незавидное, доходы колхозников низкие. Но энергичный, толковый руководитель сумел через некоторое время так организовать работу коллектива, что о нем в районе заговорили как о передовом. Улучшилось благосостояние колхозников.

И тут стало проявляться то, что вызывало у молодого председателя поначалу удивление: достаток пробудил у некоторых колхозников этакое желание «навеселе провести время», то есть собраться за столом, да пропустить стаканчик другой.

Человек интеллигентный, образованный (Виктор Матвеевич в свое время окончил исторический факультет Московского государственного университета, потом стал кандидатом экономических наук) Воробьев понимал, что причина пьянства все же кроется не в возросшем материальном достатке селян. Хотя непосредственно от выпивох слышал такие заявления: «Есть на что – вот и выпиваем, не будет – перестанем».

В нетрезвом виде некоторые стали появляться даже на производстве. А там, смотришь, то авария, то разлад в семье, а то и арест.

Коммунисты, активисты хозяйства забили тревогу. Любителям выпить вплотную занялись партийная, профсоюзная, комсомольская организации. Человеку, появившемуся на рабочем месте в нетрезвом виде, стали засчитывать прогул. Злостных пьяниц лишали дополнительной оплаты. На водительский состав, механизаторов завели специальные карточки, в которых стали фиксировать случаи нарушения дисциплины и то, какие меры по ним приняты. При подведении итогов социалистического соревнования бригад и ферм перестали присваивать звания победителя тому коллективу, в котором кто-либо нарушал трудовую дисциплину.

Этими мерами удалось сбить пламя зеленого змия. Многие одумались, взяли себя в руки. И все же полностью пожар далеко не был потушен. Как-то в доверительной беседе механизатор Василий Наврозов сказал секретарю партийной организации В.Г.Киселеву:

– Польза от принимаемых мер была бы намного больше, если бы строгие требования исходили не только от руководства хозяйства, но и от рядовых тружеников. Ведь как рассуждает человек с невысоким сознанием? Начальство, мол, требует – так это ему по штату полагается. А тут порой и сочувствующие у пьянчужки находятся. Потому провинившийся и не осознает своей вины.

Эти слова заставили крепко задуматься секретаря. И созревшее уже намерение использовать в борьбе с пьянством не только административные меры, а и широкое обсуждение неблаговидных поступков на собраниях еще больше укрепилось. Но как сделать, чтобы эти обсуждения не были формальными, чтобы под ногами выпивох, как говорят, земля горела? Было ясно: для этого в первую очередь нужно сформировать здоровое общественное мнение в коллективе.

Основная сила, как известно, – механизаторы. И не только в производственном смысле. Их слово, их пример и в бытовой сфере имеют особое значение, имеют сильное влияние на моральную атмосферу в коллективе.

Начали издалека – решили создать из механизаторов агитбригаду. Руководителем ее объявила желание стать директор сельского Дома культуры Нина Евдокимовна Воробьева, энтузиаст культурного фронта. В свое время она работала преподавателем в местной школе, была запевалой в художественной самодеятельности.

Вытащить механизаторов на сцену – дело, понятно, нелегкое. Не просто, оказалось, отыскать у этих людей способности к пению, декламации и прочие артистические способности. Но, конечно, труднее всего – заставить парней поверить, что эти способности у них есть, преодолеть сомнения.

Нина Евдокимовна помнит, как лил ручьями пот с Виталия Голубицкого и Аркадия Воробьева после первого выступления на сцене. Они сидели в комнатке для «артистов» в изнеможении и не слышали аплодисментов.

На другой день участников агитбригады на тракторном стане окружили товарищи: «Ребята, ну, повторите, как вы Леню Свидельского продернули. Бутылка в кармане, сбоку – подушка, чтобы удобнее спать после выпивки. Ой, умора! Артисты! Не дай бог на язычок попасть». А Свидельский стоял мрачный как туча, потом разразился бранью: «Нашли козла отпущения! Один я выпиваю?». «Не волнуйся, Леонид, – утешал Голубицкий, – это не последнее наше представление на сцене».

Эффект от выступлений агитбригады был поразителен. По пьянству удар наносили как бы изнутри. Кому же захочется стать объектом острых шуток на сцене, а то и посмешищем на весь колхоз? К тому же в борьбу с этим злом включились дружинники, женсовет, депутаты.

Теперь уже на производстве редко кто появлялся в нетрезвом виде. Но дома, в семье, многие еще тянулись к рюмке. Особенно пили в выходные, праздничные дни. Находили оправдание: тут каждый сам себе голова. Но ведь свободное время не есть время, в которое человек свободен перед обществом.