Крадущаяся Тьма - Страница 4

Серегил следил за ним с легкой улыбкой Ужасная стеснительность юноши, которую он всегда считал неестественной, несколько уменьшилась за последние месяцы, но тем не менее сейчас Алек повернулся к нему спиной, прежде чем снял кожаные штаны и натянул длинную ночную рубашку. В свои шестнадцать лет он очень напоминал Серегила сложением: тонкий, гибкий, светлокожий. Серегил поспешно принялся разбирать накопившиеся на столе бумаги, когда Алек снова повернулся к нему.

– У нас на завтра ничего ведь не намечено, верно? – спросил Алек, запуская зубы в один из похищенных с кухни пирожков с мясом.

– Ничего неотложного, – зевнул Серегил, направляясь к собственной спальне. – И я не собираюсь вставать раньше полудня. Спокойной ночи.

Освещая себе дорогу светящимся камнем, он пробрался между стопками книг, ящиками и корзинами к своей широкой кровати с бархатным балдахином, которая занимала большую часть тесной комнатки. Сбросив мокрую одежду, он со стоном наслаждения скользнул между чистыми хрустящими простынями. Из темного угла появилась Руета и с громким мурлыканьем вскочила на кровать, желая найти себе теплое местечко.

Суматошный выдался год, думал Серегил, рассеянно поглаживая кошку. Особенно последние месяцы. Мысль о том, как давно он не бывал на улице Огней, только подчеркнула тот факт, что жизнь его нарушила свой обычный ход.

«Ну что ж. Вот и зима пришла. Всегда найдется, чем себя занять, но и на развлечения, которые предлагает город, тоже время будет. Можно сказать, мы заслужили передышку»

Думая о тихих снежных месяцах впереди, Серегил начал засыпать… но тут же подскочил, задыхаясь от кошмара: он падал во тьму, сопровождаемый воплем Алека; они летели все вниз и вниз с башни замка Кассарии…

Со стоном открыв глаза, Серегил испытал облегчение и одновременно раздражение: обнаженный, он сидел в одном из кресел гостиной Нисандера.

Не было нужды спрашивать, как он сюда попал: отвратительная тошнота, сопровождающая магию переноса, все еще мучила его. Откинув с лица длинные темные волосы, он бросил на волшебника недовольный взгляд.

– Прости мне это неожиданное перемещение, милый мальчик, – сказал Нисандер, протягивая ему мантию и чашку горячего чая.

– Как я понимаю, для этого– есть достаточная причина, – пробормотал Серегил, понимая, что иначе и быть не может: слишком недавно имел место тот инцидент с обращением в птиц.

– Ну конечно. Я пытался перенести тебя сюда раньше, но вы двое были заняты – грабили кого-то. – Налив чаю и себе. Нисандер опустился в другое кресло у камина. – Я, правда, видел вас всего мгновение. Ваше предприятие завершилось успехом?

– Более или менее.

Нисандер, казалось, не торопился объяснять, в чем дело, но Серегил видел, что маг был очень занят: его короткая седая борода оказалась испачкана чернилами, и одет он был в одну из своих поношенных мантий, которые предпочитал для ночной работы. В этой уютной комнате, полной книг и редкостей, он выглядел как нищий ученый, забредший сюда по ошибке.

– Как я заметил, Алек выглядит лучше.

– Да, он поправляется. Я только беспокоюсь насчет его волос: ведь нужно, чтобы он выглядел прилично ко времени праздника Сакора.

– Будь благодарен за то, что он не пострадал еще сильнее Судя по рассказам Клиа и Микама, ему повезло, что он вообще остался в живых. Да, пока я не забыл: у меня есть кое-что для вас двоих от принцессы и от царицы

– Он вручил Серегилу два бархатных кошеля. – Публично признать ваши заслуги, конечно, они не могли, но хотели так или иначе выразить свою благодарность. Тебе предназначен зеленый.

Серегилу уже случалось получать подобные награды. Ожидая увидеть какую-нибудь безделушку или драгоценность, он открыл кошель и застыл, пораженный.

Внутри находилось кольцо – очень знакомое кольцо. Огромный рубин сверкнул, как вино, в массивной оправе из ауренфэйского серебра, когда Серегил поднес его ближе к огню.

– Светоносный Иллиор, это же одно из тех колец, которые я снял с руки Коррута-и-Гламиена, – выдохнул Серегил, когда голос вернулся к нему.

Нисандер наклонился вперед и стиснул его руку.

– Он был твоим родичем, Серегил, – и царицы Идрилейн тоже. Она нашла, что это подходящая награда за то, что ты раскрыл тайну его исчезновения. Царица надеется, что придет день, и ты с честью будешь носить это кольцо среди собственного народа.

– Передай ей мою признательность. – Серегил с благоговением убрал кольцо в футляр. – Но ты же не ради этого вытащил меня из постели своими магическими штучками.

Нисандер усмехнулся, откидываясь в кресле.

– Нет. Мне предстоит дело, которое может оказаться для тебя небезынтересным Однако есть определенные условия, на которые ты должен согласиться прежде, чем я тебе все объясню. Если нет, то я верну тебя обратно и сотру все воспоминания о нашей встрече.

Серегил изумленно заморгал.

– Должно быть, это что-то важное. А почему ты не перенес сюда и Алека?

– До этого я еще дойду. Я ничего не могу тебе рассказать, пока ты не согласишься выполнять мои условия.

– Ладно. Я согласен. Что за условия?

– Первое: ты не должен задавать никаких вопросов, пока я тебе не разрешу.

– Почему?

– Условие вступает в силу немедленно.

– Ох, ну хорошо Что еще?

– Второе: ты должен будешь работать в абсолютной тайне. Никто ничего не должен знать, в особенности Алек и Микам. Поклянешься ли ты в этом?

Серегил несколько секунд молча смотрел на Нисандера; хранить что-то в секрете от Алека было бы ему теперь нелегко. С другой стороны, нечто столь таинственное не могло не оказаться захватывающе интересным.

– Согласен. Даю слово.

– Поклянись, – настаивал Н сандер. Покачав головой, Серегил поднял левую руку ладонью вверх и произнес:

– Асурит бетуф дос Аура Элустри камар сосуи Серегил-и– Корит Солун Мерингил Боктерса. Клянусь также своей честью наблюдателя. Этого тебе достаточно?

– Ты же знаешь, я никогда не потребовал бы от тебя клятвы без очень веских причин, – укоризненно сказал маг.

– Тем не менее такое что-то часто случается последнее время, – кисло заметил Серегил. – По крайней мере теперь я могу задавать вопросы?

– Я отвечу на те, на которые смогу.

– Почему так важно, чтобы Алек и Микам ничего не знали?

– Потому что, если ты проговоришься хоть о чем-нибудь из того, что я тебе скажу, мне придется убить вас всех.

Хотя Нисандер произнес это спокойно, Серегил ощутил такое потрясение, словно тот его ударил: он знал волшебника достаточно долго, чтобы не сомневаться в его абсолютной серьезности. На секунду Серегилу показалось, что он смотрит в лицо незнакомцу. Потом неожиданно все встало на место, как части разгаданной головоломки. Серегил выпрямился в кресле, от возбуждения расплескав чай.

– Дело касается этого, верно? – Он коснулся своей груди, того места, где магия Нисандера сделала невидимым отпечаток деревянного диска, украденного им у Мардуса в Вольде, – того странного, ничем не примечательного с виду медальона, обладание которым чуть не стоило ему жизни. – Я помню, как ты побледнел той ночью, когда я рассказал тебе о попытке показать рисунок на диске оракулу в храме Иллиора. Я тогда подумал, что ты на ногах не устоишь.

– Может быть, теперь тебе понятно мое беспокойство, – мрачно ответил Нисандер.

Они никогда с тех пор не вспоминали о том своем разговоре, но ужас, который испытал тогда Серегил, вернулся теперь в полной мере.

– Потроха Билайри! Ты тогда нагнал на меня страху! Нисандер тяжело вздохнул.

– Я никогда не прощу этого себе, поверь, но и тебя мне трудно простить за то, что ты вынудил меня к таким действиям. Ты помнишь, что я сказал тебе тогда?

– Молить богов, чтобы никогда не узнать, что собой представляет тот диск.

– Именно. И чтобы выполнить стоящую теперь перед тобой задачу, ты должен по-прежнему принимать это как мой ответ на твой вопрос.

Серегил мрачно сгорбился в кресле.

– Все тот же ответ, да? А что, если я скажу «нет»? Что, если я скажу тебе: или ты расскажешь мне обо всем, или я в эти игры не играю?