Кот, Осел и Маша - Страница 2

Взяв бутерброд, второй рукой она потрогала его за плечо.

– Ваня, это правда ты? Ты настоящий?

Приплыли…

– Нет, конечно. Это мой двойник, которого я послал на поиски кота. Кот нашелся, скоро я призову двойника обратно к себе. На вокзале в Москве.

Яна некоторое время молчала, потом откусила бутерброд, запила его чаем.

– Бутерброд настоящий, чай тоже. Значит, ты тоже настоящий.

Ваня улыбнулся:

– А ты? Настоящая?

Она помотала головой, спутанные после сна волосы забавно подпрыгнули.

– Если честно, начала сомневаться.

– Откуда едешь?

– Есть такой удивительный горд – Пермь. – Яна с удовольствием уминала бутерброд.

– А мне сказали, что ты в Питер уезжала. Может, перепутали? Тоже на «пэ» начинается. Говорят, тоже удивительный. – Ваня протянул ей второй – с сыром.

А Яна чуть не подавилась остатками первого, даже закашлялась.

– Это кто тебе сказал?!

– В театре. Я приходил, тебя нет. Сказали, уехала.

Яна замерла.

– Вообще, они многое потеряли. «Три поросенка» без тебя было совсем не то.

– Ты стал поклонником кукольного театра?!

– Чуть было не стал, – уточнил Ваня. – Но потом резко завязал. Кота нет, тебя нет, на кого ходить?

Это был Ваня. И словно бы не он. Иногда он говорил какие-то слова – и возвращался тот немного нахальный парень с черными жгучими глазами и хриплым голосом. А иногда Яне казалось, что напротив нее сидит взрослый мужчина. Который ее старше лет этак на… на сколько-то. Что-то в нем изменилось, и Яна не могла понять – что? И слишком пристально всматриваться в него было неловко. Да ну нет же, как взрослый? Это же Ваня. Который по кукольным театрам шастал. Ее искал, оказывается. Да если бы она знала… А что бы поменялось?

– Вот так, брат, у нас с тобой есть почитатель, – Яна в попытках вернуть самообладание повернулась к коту и потрепала его по уху. – А мы с котом с этого сезона в другом театре работать будем. Меня мой педагог к себе взял, – добавила она с легкой гордостью. И продолжила: – Кота, кстати, зовут Афанасий.

– Приятно познакомиться, брат. Лучше поздно… – Ваня протянул руку и снова пожал лапу коту. – Иван.

«Ну какой же взрослый пожимает кукольным котам лапы?» – успела подумать Яна, как Иван огорошил ее вопросом:

– На премьеру пригласишь?

Это что же значит? Что он хочет снова… продолжить знакомство? А как же… А как… И голова спросонья совершенно ничего не соображает.

Яна откусила еще кусок бутерброда – очень вкусного, кстати! – и задумчиво ответила:

– Теперь придется.

За бутерброды надо рассчитаться. Мы даем представления за еду, да-да.

– Ну вот и договорились, – широко, как умел только он, улыбнулся Ваня.

А Яна тихонько вздохнула и принялась доедать бутерброд. А Ваня ей рассказывал – про то, что все лето провел в Костроме, что это красивый старинный город на берегу Волги и что это родина Снегурочки.

– Да-да, – важно закивал Иван на удивленный взгляд Яны. – Дед Мороз живет в Великом Устюге, а вот Снегурочка – из Костромы. Ты еще не играла Снегурочку?

Вот за такими веселыми разговорами время прошло незаметно. Мелькали за окнами деревья и изредка домики, по вагону мимо проходили люди, а они вдвоем – разговаривали, ведь соседей по купе больше не было. Ваня рассказывал про Кострому, Яна – про Питер и Пермь. И все было весело и почти по-настоящему.

И лишь когда люди заходили по вагону слишком часто, Яна поняла, что поезд подъезжает к Москве. А Москва – это значит расставание.

– Ты продолжаешь писать стихи?

– Нет, – как-то по-детски насупился Иван. И что он ей казался повзрослевшим?

– Почему?

– Вырос. И вообще, наверное, это было детство и несерьезно.

Ах вон оно что. Сам Ваня считает, что он вырос из детства. И из стихов, посвященных необыкновенной женщине. Ну не маме же, верно? Эх, надо было тогда спросить. А теперь поздно и глупо.

– Не думала, что стихи – это детство. Может быть, у тебя просто временно пропало вдохновение.

Ваня пожал плечами. Тема была ему явно не слишком приятна, и он предпочел ее сменить.

– Тебе уже обещали какие-нибудь роли на новом месте? А в Перми что играли?

Яна решила пойти ему навстречу. Да и для нее тема стихов была не самой… приятной.

– Да, я уже занята в «Ходже Насреддине». У меня роль… осла! А про Пермь долго рассказывать, мы уже подъезжаем. Но я везу домой второе место!

– И ты молчала? – возмутился Иван. Ну как-то да, до хвастовства дело не дошло. – Второе место ты заняла одна или с Афанасием?

– На пару.

– Поздравляю, мэтр! – Афанасий был удостоен третьего рукопожатия. А потом перевел взгляд на Яну. – И когда будем отмечать твой триумф?

Отмечать? Чаем с блинчиками – как прошлый раз? А стихи ты мне почитаешь? Яна медленно досчитала до десяти, прежде чем ответить.

– Это не считается за отмечание?

Ваня проследил за направлением ее взгляда. А Яна указывала на опустевший термос.

– Это? Никак не тянет.

А в коридоре уже толкались люди с рюкзаками и баулами, подтягиваясь к выходу. Свои вещи им пришлось собирать в спешке. Впрочем, вещей было что у Яны, что у Вани – по одному рюкзаку. С особой аккуратностью Яна паковала Афанасия, а Ваня – термос.

Толпа пассажиров вынесла их на площадь трех вокзалов, понесла к метро. Яна шла, чувствуя, как накрывает усталость. И вяло гадала, когда они с Ваней расстанутся. Наверное, в метро. Разные ветки, разные станции, разные адреса.

– Скучала по Москве?

– Кажется, да. А ты?

– Не знаю.

В вагон они зашли вместе. И через одну остановку Ваня усадил Яну на освободившееся место. Она смотрела снизу вверх на его кажущееся отсюда, снизу, совсем неузнаваемым лицо и думала, что надо спросить, когда он выходит. Но вагон метро мерно качался, вокруг стояли люди, и… и молчать было проще и удобнее.

Еще несколько остановок – и они вышли. Перебрались на другую ветку. Снова поезд. Снова молча.

Когда они поднялись в город из метро, уже стемнело, зажглись фонари, неоновые вывески и щиты реклам светились ярко.

– Мне туда, – Яна махнула рукой. От станции метро до дома примерно полчаса пешком. Или две остановки на автобусе. Но колесными средствами транспорта Яна сыта по горло. Удивительно все же, что они с Ваней живут в одном районе. А встретились в центре. Удивительное совпадение. – А тебе в какую сторону?

– И мне туда.

– А ты где живешь? – Совпадения все сыпались и сыпались.

– Немного в другой стороне. Пошли, холодно и ветрено. А у тебя премьера. Осел – это очень ответственная роль.

А может, и не совпадение. Во всем этом было явно что-то не так. Но подумать об этом не получалось, усталость наваливалась все сильнее, и темнота вокруг давила, и ноги переставлять с каждым шагом все труднее. Может, надо было все-таки на автобусе? Ладно, поздно уже сомневаться.

– Похоже, я слышу слова эксперта по ролям ослов, – буркнула себе под нос Яна, только чтобы оставить за собой последнее слово. И они пошли. Уже молча.

Лишь у ее подъезда на прощание Ваня сказал:

– Пока. Афанасий, рад был повидаться.

Яна вытащила из рюкзака лапу Афанасия и помахала ею Ване. А потом, несмотря на усталость, смотрела через окно между первым и вторым этажом, как он уходит. В том же направлении, откуда они пришли. Только в этот момент Яна поняла, что Иван ее провожал. А сам он живет совсем не рядом с ней. А где-то в другом районе. Возможно, на противоположном конце Москвы, и ему еще два часа добираться до дому.

Романтик чертов!

Вот зачем он это сделал?! Яна прижала ладони к ставшим горячими щекам. Он что, хочет опять… снова… читать ей стихи, посвященные одной совершенно необыкновенной женщине? После того, как Яна с таким трудом заставила себя забыть это все – и их встречу, и его приход на спектакль, и разговоры, и заразительный смех, и глазищи его жгучие. И чай с блинчиками и стихами. Будь они неладны!