Костная мука - Страница 9

— Взрослый мужик, а всякой чушью себе голову забиваю! — хрипло зарычал на себя Михаил.

Звук собственного голоса успокоил, даже захотелось рассмеяться…

Но его опередили. Смешок послышался из угла. Настолько тихий, что его можно было бы спутать с шуршанием листвы за окном. Но это был именно смешок, а не что-то другое. Или все же показалось? Михаил стремительно вскочил и включил свет. Разумеется, в комнате он находился один.

Или…

Он пробежался по квартире и повключал свет всюду — в коридоре, на кухне, в ванной. Но все равно Михаила била нервная дрожь. Голова кружилось, как будто в воздухе пульсировали невидимые волны, которые то накатывали, то отступали.

Перевозов выскочил на балкон и закурил. Табачный дым ему показался каким-то сладковатым, даже приторным. Закашлялся, сплюнул с балкона.

Сделав еще затяжку, Михаил понял, что не хочет возвращаться в квартиру. Собравшись с духом, заскочил на кухню, достал из стола початую бутылку виски, сделал два больших глотка прямо из горлышка и с этой же бутылкой опять вышел на балкон. Одну за другой, не замечая вкуса, выкурил три сигареты. Несколько раз приложился к спасительной бутылке. И всеми силами пытался сосредоточиться на чем-то отвлеченном — считал машины во дворе, пытался прислушаться к разговорам поздних прохожих, напевал про себя песенку.

— Точки-черточки, рожки-чертики, крестики-нолики, шарики за ролики, — Перевозов и сам не понял, как строчки этой давно забытой песни всплыли в его памяти.

И только когда в голове стало приятно шуметь от выпитого алкоголя, Михаил решился вернуться в квартиру. Свет так и горел везде. Даже в ванной. Он сел на разобранный диван, облокотившись спиной о стену.

Еще один глоток виски. Еще…

И вот глаза стали наконец-то слипаться…

Он был зол.

Во-первых, не выспался.

Во-вторых, чувствовал себя отвратительно — от выпитого накануне виски болела голова, тело ныло.

В-третьих, с утра пришла пустая эсэмэска от Влада. Михаил попробовал позвонить и выяснить, что значат все эти сообщения, но телефон несостоявшегося аспиранта был вне зоны действия сети.

И в-четвертых, Михаила откровенно раздражал Костя, который уже успел три раза позвонить и три раза проорать что-то нечленораздельное.

Да, Перевозов опаздывал, но тон можно было бы выбрать и помягче.

В указанный ресторан Михаил вошел только в одиннадцать тридцать. Девушка-администратор сразу же указала ему кабинет, в котором его ждали. Толстяк расплылся в притворной улыбке, как только увидел входящего Перевозова:

— А вот и наш дорогой друг пришел, — Константин развел руки якобы в дружеском приветствии.

Кроме Кости в кабинете находились еще двое мужчин, сидевших спиной к входу. Михаил толком не успел их рассмотреть, а толстяк уже взял его в оборот.

— Мы тут уже с нашими партнерами обо всем договорились, все обсудили, — Костя начал объяснять ситуацию садившемуся на изящный резной стул Михаилу. — Цену тоже обговорили.

И он ободряюще ткнул Перевозова локтем в бок — мол, все хорошо, денег будет много. Сегодня толстяк вырядился в легкую кожаную куртку, из-под которой торчала серая футболка. Хотя футболка уже изрядно пропиталась потом, но куртку Константин снимать и не думал. По всей видимости, полагал, что в куртке он выглядит солидней.

— Так, вот, — продолжил посредник. — Господа хотят забрать останки своего родственника. И чем скорее, тем лучше. Когда мы это дело можем провернуть?

— Сейчас, — ответил немного сбитый с толка Перевозов, доставая мобильный телефон.

Номер Рубашкина не отвечал. Поразмыслив несколько секунд, Михаил набрал номер Дмитрича. Буквально сразу же в трубке послышалось зычное «слушаю» в исполнении прапорщика.

— Алло, здравствуйте, это Миша, друг капитана Рубашкина, что-то я до него дозвониться не могу. Вы меня помните? Я был тут у вас буквально на днях, — пустился в объяснения Михаил. — Тут такое дело, мы нашли родственников тех немцев. Нужно подъехать. Вы сможете нам все организовать?! Нам бы…

Реакция Дмитрича была неожиданной.

— Миша! Твою ж дивизию! — жестко перебил прапорщик. — Значит, слушай! Кореш твой по уши в дерьме! Я — тоже! Историк ваш сегодня ночью ушел с заставы, прихватив автомат! А этот дурачок, который третьим с вами ходил, вены себе порезал! Да качественно так, что еле откачали! Сейчас у нас тут кипиш стоит дикий! Фээсбэшников куча, сам понимаешь, к какому ведомству мы относимся! Жди, скоро и тебя за жопу возьмут! Не звони пока!..

Не попрощавшись, прапорщик отключился.

Михаил посмотрел на мобильный телефон, потом обвел взглядом всех собравшихся:

— Похоже, ничего не получится…

Константин испуганно вжал голову в плечи.

— Как?! Как не получится? Но ведь люди же из Германии приехали!!! Нет, мы не можем ничего отменить! — голос перекупщика истерически задрожал.

— Пожалуйста, объясните, что случилось, — практически без акцента заговорил один из немцев.

Только сейчас у Михаила появилась возможность рассмотреть иностранных гостей. Типичные бюргеры. Оба лысоваты, обоим чуть за сорок, щекасты. Тот, который продемонстрировал свои познания в русском языке, был одет в белую футболку с каким-то идиотским детским рисунком, мешковатый вельветовый пиджак и драные джинсы. Большие прямоугольные очки только подчеркивали имидж этакого молодого профессора-растяпы. Его брат, а внешнее сходство второго мужчины явно указывало на близкое родство, был одет примерно таким же образом — джинсы и легкий свитер с капюшоном. Очки второй немец не носил.

— Там, там… — Перевозов с трудом переваривал то, что ему сказал Дмитрич, — там ЧП произошло, в общем.

— Что за ЧП? — нервно спросил Костя.

— Что такое чэпэ? — тут же прозвучал вопрос удивленного немца, который о чем-то оживленно зашептался со своим братом.

— Э-э-э… Ну, это, как его… — глотая слова, пустился в объяснения Михаил. — Там ситуация произошла непредвиденная. Чрезвычайная. Там боец, то есть солдат, с заставы убежал. С автоматом. На заставе сейчас фээсбэшники. Ну, люди из ФСБ. Это такое новое КГБ…

— Я знаю, что такое ФСБ, — достаточно жестко оборвал немец, которого, видимо, стали раздражать эти мычания. — Если сейчас мы не можем поехать туда, то когда будет можно?

— Честно — не знаю, — ответил Михаил. — Может через неделю-другую все уляжется. Там видно будет.

— Вы можете нам показать на карте это место?! Мы сможем добраться до этого места сами, без ваших товарищей? — снова спросил русскоговорящий немец, сразу продублировав свой вопрос по-немецки.

— Думаю, да. Надо Влада попросить, он сможет показать…

Михаил осекся на полуслове, поняв, что сейчас сказал большую глупость. Как же мог Влад помочь с проездом к бронеколпаку, если он сбежал с заставы?

В голове у Перевозова все окончательно перемешалось. Сошедший с ума Влад, немцы, ночной кошмар, какая-то странная встреча — к чему все это? Для чего? Что он тут вообще делает?

— Нет! Нет! Ничего не получится, — Михаил стал нервно тереть ладонями лицо. — Никто не поможет. По крайней мере, сейчас. Там вообще непонятно что творится.

— Жаль, — немец задумчиво начал мешать свой кофе ложечкой. — Ваш партнер нас так и не представил. Я — Алекс. Моего брата зовут Бастиан.

Бастион, услышав свое имя, и видимо поняв, о чем идет речь, кивнул.

— Миша. Михаил, — кивнул в ответ Перевозов.

— Алоис Хирт, наш дед, пропал осенью 1942 года, — с той же отрешенностью во взгляде продолжил Алекс, как будто он сам был участником тех далеких событий, — после войны семья пыталась узнать о его судьбе, но все было тщетно. Отец рассказывал, что бабушка до последнего верила, что ее муж находится в русском плену, что он обязательно вернется. И только через много лет, когда Советы объявили о том, что отпустили всех немецких военнопленных на Родину, бабушка потеряла последнюю надежду.

Подошла официантка, но Костя пренебрежительным взмахом кисти руки показал, что она пока может быть свободной.