Космические игры (сборник) - Страница 7

Гаснет свет. Затем освещается классная комната. У окна стоит Гагарин. Входят космонавты. Кто-то дремлет за столом. Входит Валя.

ВАЛЯ. Юра! Наконец-то. Еле нашла. Что ж ты, домой, сразу не пришел?

ГАГАРИН. Сбор объявили. Вот и пришлось сразу сюда. Что-то случилось?

ВАЛЯ. У нас все в порядке. Подает письмо. Папа заболел. Мама просит приехать.

ГАГАРИН. Езжай. Конечно, езжай. Разве может быть другое решение?

ВАЛЯ. А ты?...

ГАГАРИН. Я не могу... Не могу, Валюша. Пойми. Сейчас такая напряженная обстановка! Мне просто не позволят.

ВАЛЯ. А если я сама попрошу Каманина?... На три дня...

ГАГАРИН. Нет... Нельзя мне сейчас уезжать, Валя! Ну как тебе объяснить?!

ВАЛЯ. Мир расколется на части! Советский Союз завоюют американцы! И все это за три дня без тебя. Не смеши.

ГАГАРИН. Я просто отстану от ребят. Догнать их будет чрезвычайно трудно. А кое в чем и невозможно.

ВАЛЯ Мама пишет, что папа очень просит, Юра. Ну, хоть на день! Это же совсем рядом.

ГАГАРИН. Прости... Сейчас не могу. Отец твой поймет. Он ведь знает, что такое военная служба.

ВАЛЯ. В этом то и вся суть, что знает... Только он болен. Очень болен! Короче говоря,... Я уже говорила с Каманиным. Он разрешает. А количество дней на твое усмотрение. Извини, но... я ведь знала, что ты ответишь, а отец... он очень ждет тебя, Юра!

ГАГАРИН. Нет... Каманин не приказал, а сам я не могу... Не имею права... Подходит Попович.

ППОВИЧ. Так ты уже здесь? Тогда порядок. Здравствуй, Валюша. Ты тоже по срочному сбору?

ВАЛЯ. Нет. Я ухожу. Играйте в свои игры, Паша. А нам женщинам некогда.

ПОПОВИЧ. Он тоже скоро будет. Думаю, что сбор, ненадолго. Отходит к космонавтам.

ВАЛЯ. Ладно, Юра, оставайся со своими принципами. Если тебе это так уж надо... Махнула рукой. Но не требуй и от меня трепетной заботы о твоих родителях в старости. Будем равными, Юра. Как и договаривались. У нас в семье никто не командует и не требует особого положения. Извини. Мне надо тропиться. Уходит.

ГАГАРИН. Вслед. Я не могу иначе...

ПОПОВИЧ. Поднимает руку, требуя внимания. Кажется, собрались все. Каманин просил побыстрее.

НЕЛЮБОВ. Наверняка, с генеральским запасом. Кто желает в шахматишки? ... Жаль. А то надрал бы.

БЫКОВСКИЙ. Как,Юра, у тебя в сурде? Похоже, две недели рай был? Ты успел даже побриться.

ГАГАРИН. Я бы поспал. Все-таки, в сурдокамере это не в доме отдыха. Хотя и делать почти ничего не заставляют.

БЫКОВСКИЙ. А борода тебе пошла бы. Зря не попугал начальство. Я три дня пугал. Каманин хмурился, а девушки были в восторге.

НИКОЛАЕВ. Уймись. Не видишь – устал человек.

ПОПОВИЧ. Скоро. Я слышал, ученые мужи заинтересовались им.

БЫКОВСКИЙ. Так я им и дался. Они ж черепушки сверлят, вставляют какие-то штучки для контроля поведения. Не хочу.

НЕЛЮБОВ. А тебя никто и не спросит... Это называется... Ради науки. Ради прогресса. Ради Человечества. Ради светлого будущего Отечества. Попробуй, возрази.

ПОПОВИЧ. БР-р-р. Гадость какая. И придет же на ум такое. Да еще на ночь глядя.

ТИТОВ. И все же, медицину придется терпеть.

НЕЛЮБОВ. А куда ты денешься. Ради славы и не такое вытерпишь.

ПОПОВИЧ. Ты помешался на этой Славе. Надоело. Я шел сюда летать! Здесь дело новое, никем не проверенное. Я знаю, что если начну думать о Славе, выгоде, подохну как червяк. Еще до полета. А что будет потом?... Это как у кого судьба сложится. Свое приму как должное.

НЕЛЮБОВ. Красиво говоришь. А главное – правильно.

ГАГАРИН. А я с Романычем согласен. Лично у меня есть еще и долг. Долг перед другом, который погиб, но о полете в космос мечтал больше меня. Да что там. Я о космосе серьезно стал думать именно после его гибели. Если мне доведется работать в космосе, то в первую очередь буду работать за него, за его мечту. Я слово ему дал такое на могиле.

НЕЛЮБОВ. Многовато будет долгов. Ты ведь не забудешь тогда о тех, кто не прошел сито медицинских отборов? А тысячи других, которые подавали свои заявления в Академию Наук СССР с просьбой о космическом полете еще в 1957 году. Сразу после спутника... Они тогда уже были готовы лететь как собачки и даже без возвращения. Ради той самой голой науки... За них тоже прикажешь расплачиваться!?

ГАГАРИН. Наверное,... Не знаю. Я говорю о себе.

НЕЛЮБОВ. Чепуха все это. Ты видел хоть одно такое заявление? Нет. Вот и разберись, хотя бы сейчас, что это такое пропаганда.

БЫКОВСКИЙ. Все мы кому то и что-то должны. Я, например трешку Иванову. Факт. Никак не могу отдать.

НИКОЛАЕВ. Ну и достался же мне дружок. Пойдем. Я поделюсь с тобой рецептом отдачи долгов. Отходит с Быковским.

ПОПОВИЧ. Эти люди были, и они сильнее нас мечтали о полете в космос.

НЕЛЮБОВ. Чушь! Да поймите вы, что подобные мысли размягчают нашу волю, мешают сосредоточиться на качественной подготовке к полету! Вот кто слетает, тогда ради бога, его право, пусть вспоминает всех и платит по счетам. Существующим и вымышленным. Но не раньше. Раньше – это слабость, пустозвонство, красивые слова! Я им не верю.

ПОПОВИЧ. Ну, мужики, опять в дебри. Хватит. Я... Входят Каманин и Королев. Товарищи офицеры. Шум, возгласы.

КОРОЛЕВ. Тихо, тихо. Не орлы, а курицы. Раскудахтались.

КАМАНИН. У них был трудный день.

КОРОЛЕВ. Устали? Или еще есть силенки?

ПОПОВИЧ. Есть малость...

КОРОЛЕВ. Тогда не будем терять время. Белка и Стрелка успешно вернулись из суточного космического полета. Нам надо торопиться. Американцы не спят. Они отобрали кандидатов из числа летчиков-испытателей на полгода раньше нас. У них почти все готово к полету человека в космос. Но и я, как конструктор, теперь в своей системе уверен. Так вот. У меня ко всем вопрос... Сейчас. Сию минуту мне нужен человек для старта в космос. Старт, посадка и все. Мы должны опередить своих врагов. Кто готов к полету?!

ПОЧТИ ВСЕ. Я... Я.

НЕЛЮБОВ. И вся теория... Мы все готовы.

КОРОЛЕВ. Нет, так нельзя. Я должен видеть лицо каждого. Вот вы готовы лететь?

НИКОЛАЕВ. Если позволите... Да.

КОРОЛЕВ. Вы?

ТИТОВ. Готов.

КОРОЛЕВ. Вы?

НЕЛЮБОВ. Я же сказал. Готов хоть сейчас, и был готов лететь, еще не приступив к прохождению медицинской комиссии. Не понимаю – зачем нужно было столько ждать!?

КОРОЛЕВ. Вы?

БЫКОВСКИЙ. Если Родина скажет, если мама прикажет... Конечно готов!

КОРОЛЕВ. Вы?

БОНДАРЕНКО. Я не из великолепной шестерки избранных. Но к полету готов.

КОРОЛЕВ. Спасибо! Молодцы! Другого я не ожидал. Пожалуй, хватит. Хотя... Николай Петрович, вы всех собрали? Увидел Гагарина. А ваше мнение?

ГАГАРИН. Я бы лучше поспал в данный момент, Сергей Павлович.

КОРОЛЕВ. Вот как? Вы всегда были впереди. Что случилось? Или не готовы к старту?

ГАГАРИН. К старту готов! К космическому полету нет!

КАМАНИН. Какая разница? Опять умника разыгрываете?

КОРОЛЕВ. Пусть говорит. Я ведь действительно спрашивал о старте.

ГАГАРИН. Я считаю. Я надеюсь, Сергей Павлович, что ваше предложение всего лишь шутка. Хотя ребята приняли ваше предложение всерьез.

КОРОЛЕВ. Нет... И все же... Почему вы не готовы к полету?

ГАГАРИН. Макакам, собачками мы, наверное, действительно все готовы лететь. Особенно, если предложение исходит от вас.Но ведь отправить пассажира, балласт вы могли еще в 1957 году. Выбор был большим. А вы не сделали это. Сейчас же, ни один из нас не овладел пока навыками управления кораблем в достаточной мере. А лететь без этого нельзя.

БЫКОВСКИЙ. Ну, ты даешь, Юрочка!

НЕЛЮБОВ. Не расписывайся за других.

КОРОЛЕВ. Я и не говорил, что требуется ваше профессиональное мастерство. Достаточно крепкого здоровья. На сегодняшний день мы имеем уже совершенные системы жизнеобеспечения, и, в отличие от 1957 года, мы можем с гарантией послать в космос даже человека. Просто человека. Проверить – может ли человек длительно работать в космосе? Это тоже серьезный научный эксперимент, на котором настаивает Академия Наук. Ученые хотят постепенно осваивать космос, а не шагать семимильными шагами. Придет время и полету, в котором человек будет осознанно управлять кораблем. Пока мы к этому не готовы. Верно... Так вы готовы?