Корона пастуха (ЛП) - Страница 35

Мельник в местечке Зловонь [Можно подумать, что название вроде Зловонь должно отпугивать людей. На самом же деле эта горная деревня пользовалась популярностью у туристов. Они любили отправлять домой сообщения типа "Мы воняем в Зловоне" или привозить с собой подарки вроде туник с надписью "Я был в Зловоне и привез оттуда эту вонючую тунику". К сожалению, с появлением железной дороги - или, в случае со Зловонем, с ее непоявлением, туристы стали ездить в другие места, а Зловонь стал постепенно погружаться на самое дно, выживая, в основном, за счет приема белья в стирку.] был человек набожный, а его мельница представляла собой сложный механизм из множества колес, вращающихся в разных направлениях. Самым страшным его ночным кошмаром, которого он надеялся никогда не увидеть наяву, было разрушение механизма, когда шестерни и колеса разлетаются во все стороны. Но пока они вертелись как полагается, мельник был счастлив. Он никогда не оставался без работы, ведь хлеб нужен всем.

Однажды ночью явились эльфы и принялись озорничать с мукой, дырявить мешки и запускать муравьев в зерно, потешаясь над хозяином. Но они совершили ошибку.

Мельник молился Ому, но не получал ответа - вернее, он слышал ответы и наставления внутри собственной головы, - так что он позволил эльфам забавляться, как им хотелось, среди сложных колес, ревущих вертящихся колес, окованных чудным холодным металлом.

И мельник запер все двери, чтобы эльфы не могли выйти. Всю ночь он слышал крики, а наутро, когда друзья спросили его, как ему удалось совладать с пришельцами, он ответил только:

- Ну, мельница Зловоня мелет медленно, но очень мелко.

Старая Матушка Весельчаксон из Ненадежной Лощины, проснувшись, обнаружила свои волосы спутанными в ужасный колтун, а постель ее была полна репейника, впивавшегося в ее старую кожу... А эльфы торжествующе хохотали, когда их ездовое животное - молодая телка, - рухнула на колени, изнемогая от их ночных развлечений...

Старый ворчливый торговец с Ломтя вытолкнул на рыночную площадь тележку - свое единственное средство существования, - напевая: "Капустный кочан - гоблину печаль, а лука связка - все эльфам встряскаааааааргх!.."

У подножия Овцепиков юная девушка по имени Элфи, пощекотав подбородок цветком, вдруг выпустила руку маленькой сестренки, позволив ей, прогуливаясь, забредать все дальше и дальше в реку, и влюбленно посмотрела в глаза отцовского осла ... пока сам неосмотрительный путешественник удалялся все глубже в лес, танцуя под нескончаемую эльфийскую музыку; эльфы резвились вокруг, наслаждаясь его беспомощностью...

Кышбо Гонимый - маленькое божество всех пушистых существ, предназначенных на съедение, - затаился в кустах, пока эльфы извлекали весь максимум кровавого удовольствия, которое только могла дать семейка молодых кроликов...

Тиффани отвезла маленькую, такую жалкую Паслен, всю дорогу кутавшуюся в плащ, обратно на отцовскую ферму и разместила ее и Фиглов на старом сеновале.

- Здесь тепло и чисто, - сказала она, - и нет железа. Я принесу тебе поесть.

Она взглянула на Фиглов. Те тоже выглядели голодными. А тут еще эльф.

- Роб, Двинутый Крошка Артур и ты, Величий Ян, я собираюсь принести бальзама, чтобы подлечить раны Паслен, - сказала она, - и я надеюсь, что вы не станете ее обижать, когда я отлучусь. Я правильно надеюсь?

Да, госпожа, - бодро сказал Роб. -Ступай и не бойся оставить ее с нами. - Он обратился к Паслен. - А ежели ты, эльф, вздумаешь выкинуть чего, так вот оно, наше оружие, при нас. - Он взмахнул клеймором так, что сразу стало ясно: ему не терпится пустить его в ход.

Тиффани повернулась к Паслен:

- Я карга этих холмов, и Фиглы будут подчиняться моим приказам. Вот только они не любят вашего народа, так что, сударыня, на вашем месте я бы вела себя тихо и играла по правилам, иначе расплата может быть жестокой.

И Тиффани слиняла. Правда, ненадолго, потому что мало доверяла эльфам, а Фиглам - и того меньше.

Когда она принесла целебную мазь, Паслен уже начала потихоньку приходить в себя. Казалось, будто с каждым плавным движением маленькая эльфийка расцветает, становясь все прекраснее. Какая-то искра мерцала у нее внутри. Это было похоже на нарядную глазурь, которая покрывала ее с ног до головы и чуть ли не вопила: "Разве я не красива? Разве я не мудра? Я Королева королев!"

Тиффани показалось на миг, что она теряет себя в этом потоке очарования, но она была к этому готова.

- Даже не пытайтесь применить ко мне свои эльфийские чары, сударыня, - предупредила она.

И все же она чувствовала, как эльфийское волшебство тянется к ней, словно рассветные лучи...

- Тебе не очаровать меня, эльфийка! - вскричала Тиффани, и слова, услышанные когда-то от Бабули Болит, всплыли в ее сознании. "Йин, тан, тефера", - принялась повторять она снова и снова, и этот речитатив помог ей снова обрести собственную волю.

Сработало. Паслен сдала позиции и выглядела теперь как девочка с фермы, доярка. Правда, она изобразила для себя такое платье, какое ни одна доярка не стала бы носить, учитывая все эти кружева и ленты, а еще эти изящные маленькие туфельки. Когда на ее голове сформировалась миленькая соломенная шляпка, Тиффани невольно отпрянула. Она слишком хорошо знала этот облик. Так выглядела фарфоровая пастушка, которую она когда-то подарила Бабуле. Тиффани разозлилась. Как смеет эта эльфийка посягать на столь сокровенное!..

- Я требую... - начала Паслен, но осеклась, увидев выражение лица Тиффани. - Мне бы хотелось...

Деревенская девчушка, подумала Тиффани с восторгом. Эльфы почти покинули здание [Аллюзия на знаменитое "Элвис почти покинул здание".]. И все же она с суровым видом скрестила руки на груди.

- Я помогла тебе, но теперь я должна помочь другим - людям, которые жили бы лучше, если бы вы им не мешали. - Она прищурилась. - Все эти мелкие пакости вроде порчи пива. Да, я знаю об этом, эльф. Ты хочешь заполучить свое королевство обратно, Паслен?

Раздался дружный рык Фиглов.

- Мы вышвырнем ее обратно, да, госпожа? - с надеждой произнес Величий Ян.

- Да! - поддержал Роб. - Долой вредителя!

- Мне жаль об этом говорить, Роб, - сказала Тиффани, - но Фиглов многие тоже считают вредителями.

Величий Ян на миг задумался и возразил:

- Ну, может, мы и вредители, но вашим детям нас незачем бояться. - Он вытянулся во все свои семь дюймов - внушительный рост для Фигла, что подтверждалось шрамами от дверных косяков на его лбу, - и завис на стропилах прямо над эльфийкой. Тиффани перестала обращать на него внимание и снова обратилась к Паслен:

- Я права? Ты хочешь вернуться обратно?

Лукавство промелькнуло в выражении лица Паслен.

- Мы как пчелы, - произнесла она наконец. - Королева всесильна... пока не постареет, и тогда другая королева займет ее место.

Гнев внезапно исказил ее черты.

- Душистый Горошек, - прошипела Паслен. - Он не верит, что мир стал другим. Это он лишил меня моего престола. - Она скривила губы в презрительной усмешке. - Он достаточно силен, чтобы испортить пиво. А когда-то мы уничтожали миры.

- Я могла бы помочь тебе с твоим маленьким дружком Душистым Горошком, - медленно проговорила Тиффани. - Я могла бы снова сделать тебя Королевой, если ты вернешь всех эльфов обратно в свою страну, и вы больше не вернетесь сюда. Но если вы опять вздумаете порабощать людей - что ж, тогда ты познаешь истинное значение слова "гнев".

В тот же миг все вокруг нее словно занялось огнем. Но она вспомнила свое прежнее противостояние с Королевой. Земля под водой. Она знала, кто она и куда идет, и никому было не под силу водить ее за нос. Знала, что, сколько бы ни нагрянуло эльфов на спящие людские дома, она будет здесь, бодрствующая, всегда на страже.