Королевский подарок - Страница 4
Никита размяк от еды и вина. Он привел в изумление официанта, отказавшись от послеобеденной чашки кофе.
– Вы не хотите кофе, месье?! – простодушно переспросил официант. – А что же тогда?
У месье были сложные отношения с кофеином. Никита по-хорошему завидовал жене, которая могла без последствий пить кофе в любое время суток. Ему оставалось только наслаждаться ароматом.
После обеда ноги понесли его вверх по улице, вдоль витрин маленьких магазинчиков и зеленого козырька аптеки. Все двери были заперты. Время ланча.
– Ну и ладно, – проворчал он, сворачивая на узкую улочку, – пойду домой.
«Домой» применительно к этому месту пока звучало странно. Никита на ходу поднял голову, попытался глазами найти свои окна на самом верху и чуть не упал, споткнувшись о каменную ступеньку на тротуаре. Он нелепо взмахнул руками, спешно взял под контроль перекошенное паникой лицо и украдкой огляделся. Кажется, обошлось без свидетелей.
– Спокойно, старик! – Никита любил поговорить сам с собой. Трудно было найти более понимающего собеседника. – Франции не до тебя, Франция обедает!
Со стороны склона тротуар огораживала невысокая стена. Ее старинные камни заросли серым мхом, а маленькие деревянные калитки, ведущие к расположенным ниже домам, побелели от времени. Никита осторожно присел на каменный заборчик и еще раз посмотрел вверх. Отсюда, снизу, его дом выглядел странно узким: высоченная стена полуподвала с дверью, над ней – балкон с двумя французскими окнами, которые он оставил открытыми, выше – еще два таких же окна спальни второго этажа и, наконец, два круглых окошка на третьем этаже. Несмотря на нелепые пропорции, на взгляд Никиты, с этого ракурса дом выглядел грандиозно. Его распирала гордость. Для полноты ощущений не хватало только чьей-нибудь похвалы.
– Молодец! Твоя новая резиденция великолепна! – мрачно поздравил он себя. В отсутствие жены приходилось обходиться собственными силами.
Неторопливо преодолев оставшийся участок подъема, он завернул за угол и вынул из кармана свой волшебный ключ. Дверной замок встретил его как родного.
Пару упоительных часов Никита провел, бродя по дому и пытаясь представить, как все это будет выглядеть через некоторое время. У него до сих пор не было концепции интерьера. Прежние хозяева оставили все в отличном состоянии. Никите нравилась обнаженная каменная кладка под полупрозрачной белой краской и старинные дубовые балки на потолке. Не глупая имитация, а настоящие неровные, темные балки, на которых, в самом деле, лежали доски перекрытия верхних этажей. Ему нравились ручной работы грубоватые двери и громадные встроенные шкафы в кухне и во всех четырех спальнях. Он сразу принял решение не затевать глобальную перестройку. Разве что санузлы требовали косметического ремонта. Настоящая проблема состояла в отсутствии у него глобальной идеи. Творческие замыслы Никиты метались от стиля Прованс до элементов хай-тека, но внутреннее согласие не наступало.
Самые яркие эмоции в нем вызывала гостиная. Не только из-за роскошного вида с балкона. На жителя мегаполиса эта огромная комната производила впечатление своими размерами. Дом был сильно вытянут в направлении от улицы к долине, на глаз его глубина составляла метров тридцать. Комната занимала всю ширину первого этажа, и его половину – в длину. В центре дома, отнимая угол гостиной, уходил вверх до самого чердака просторный проем. В нем разворачивались ступени и галереи широкой деревянной лестницы. Под нижним ее пролетом скрывался вход в подвал. Высота потолков в гостиной была вполне под стать ее площади, никак не меньше четырех метров, а то и все пять. Глубокий камин у балкона выглядел вполне рабочим, закопченный внутри, с мраморной полкой и чугунными подставками для дров. В той же стене гостиной, только ближе к кухне угадывались следы еще одного камина. Его когда-то переделали в небольшой шкаф с двумя открытыми полками. Наличие второго очага указывало на то, что эта комната не всегда была такой огромной. В прежние времена она явно была поделена на две.
Никита с Ольгой дважды меняли квартиру в Москве и каждый раз без особых метаний, а главное, быстро принимали решение об отделке и мебели. Конечно, в агентстве под рукой всегда были дизайнеры, которые с удовольствием делали для него эскизы. Среди них не было ни одного архитектора, зато они понимали его с полуслова – Никите достаточно было описать идею на словах, рисуя воображаемую картину руками в воздухе. Кроме того, рядом всегда была жена. До сих пор Никита самонадеянно считал себя автором их неординарных московских интерьеров. И только сейчас начал понимать, что истинным вдохновителем и генератором идей, по всей видимости, была Ольга. В этот раз Никита лишился ее поддержки. Он испытывал робость перед пятисотлетней историей этих стен и чувствовал себя совершенно беспомощным.
– Сам справлюсь! – подбодрил он себя. – Пускай злится дальше. Ей же хуже. Все равно приедет рано или поздно.
Мебели практически не было. Кроме полностью оборудованной кухни и объемных встроенных шкафов, прежние владельцы оставили только две большие двуспальные кровати в комнатах на втором этаже. Спальни третьего этажа были абсолютно пусты. Очень кстати в одном из шкафов лежали две совершенно новые подушки в пластиковых пакетах с этикетками и такое же новое одеяло. Агент по недвижимости продемонстрировал их при осмотре дома и клятвенно пообещал проследить, чтобы они никуда не исчезли. В чемодане Никиты лежала пара простыней, пара наволочек и пара полотенец. Сколько Ольга ни злилась, но об этом позаботилась. Минимальные бытовые удобства на первое время были обеспечены, а на большее он сейчас и не претендовал.
Находившись вверх и вниз по лестницам, Никита с непривычки валился с ног. Все шло к тому, что до ужина он не дотянет, раньше уснет на ходу где-нибудь на ступеньках между вторым и третьим этажами. Кроме того, воспоминания о плотном обеде еще не улетучились, он до сих пор был не голоден. Телесная усталость тянула его в постель, но внутреннее возбуждение и страсть к эффектам гнали вон из дома. Обстоятельства требовали финального аккорда.
– Русские не сдаются, старик, – сказал он, с трудом отводя взгляд от еще не застеленной кровати, – этот великий день не может закончиться так бездарно. Перед сном надо выйти в люди.
Он примерно помнил направление, в котором находилась центральная площадь. Учитывая крошечные размеры деревни, заблудиться здесь было сложно. Однако с первого раза Никита все же промазал. Он наугад выбрал один из двух неотличимых друг от друга переулков и через несколько минут с досадой обнаружил себя на смотровой площадке с противоположной стороны холма. Затем сосредоточился, сориентировался по крыше церкви и вскоре был уже на месте.
Это была типичная площадь южной французской деревни. Маленькая, квадратная, с низкими полукруглыми арками в первых этажах домов. Церковь с одной стороны, туристический офис с другой. Средневековый антураж разнообразил арт-объект из бетона – творение столичного архитектора, сына одного из местных жителей. Современная скульптура площадь не украшала, но являлась объектом повышенного внимания детей и туристов. Первые по ней с удовольствием ползали, вторые ее активно фотографировали.
Судя по вывескам, на площади соседствовали ресторан, бар и кафе. Ресторан с наглухо запертой, давно не крашеной дверью выглядел абсолютно заброшенным. Зато два других заведения не могли пожаловаться на отсутствие посетителей. Практически все столики на улице были заняты. Никита не спеша пошел вокруг площади. Он, конечно, уже успел побывать здесь раньше, но теперь смотрел на все совершенно другими глазами.
Несколько лет назад во всей исторической части Лантерн полностью заменили мостовую. Красивая каменная кладка с аккуратными стоками для дождевой воды сделала деревню нарядной, как иллюстрация в хорошей детской книжке. Все здания, окружавшие площадь, были сложены из одинакового серого камня и покрыты выгоревшей на солнце черепицей. Однако на этом их сходство заканчивалось. Разнокалиберные окна с цветными ставнями придавали каждому дому особое выражение: у одного была удивленная физиономия, у другого хмурая, у третьего глуповатая. Особенно выделялся среди остальных один домик с фахверковыми стенами второго и третьего этажей.