Коран в культуре мусульманских народов - Страница 10

Так сложилось, что коранические установления, поучения и указания ниспосылались вследствие неких событий или происшествий, случавшихся в жизни Общины. Такие события или происшествия требовали оценки или поучения, исходивших от Аллаха, дабы красноречие коранического Послания оказывало воздействие и обладало в глазах мусульман еще большим значением, хотя содержание такого речения могло иметь общий, всеобъемлющий характер.

Например, «Айат проклятия» (айат ал-ли‘ан)[94] дает объяснение общему шариатскому приговору, который выносится всякому мужу, обвиняющему свою жену в измене, хотя он и был ниспослан по поводу Хилала б. Умаййи[95]. Что же до «Айата отказа [от сожития с супругой]» (айат аз-зихар)[96], то он также носит общий характер, хотя и был ниспослан по поводу Ауса б. ас-Самита[97].

Исходя из этого, знатоки основ мусульманской религии условились, что главное – степень обобщенности смысла коранического текста и всеобъемлющего характера выражений, употребленных в нем. Что же до причины ниспослания, то она представляет собой просто-напросто причину, которая привела к ниспосланию общего божественного постановления, что не ограничивается конкретными историческими рамками. Дело в том, что ниспослание установления о проклятии явилось следствием, например, истории с Хилалом б. ’Умаййей[98]. Это не означает, что данное установление касается только этого человека. Поэтому конкретность причины ниспослания не отрицает общности употребленных выражений и всеобъемлющего характера текста применительно ко всем мужьям.

Ниспосылались и коранические пассажи об имамах из Семьи Пророка (Ахл ал-Байт). В этих пассажах наше правило усиливалось и получало обоснование.

В тафсире (токовании Корана), составленном ал-‘Аййаши[99], передано речение имама Мухаммада б. ‘Али ал-Бакира[100], да пребудет с ним мир: «Истинно, Коран живой, он не умрет. Он – живое чудо, которое не умрет. Если бы какой-нибудь айат был ниспослан родам людским, а они бы умерли, и умер бы с ними тот айат, – тогда бы умер Коран. Однако чудо это пребывает среди живущих, как оно пребывало среди ушедших»[101].

Передают речение имама Джа‘фара б. Мухаммада ас-Садика[102], да пребудет с ним мир: «Истинно, Коран живой, не умер он. Существует он подобно тому, как чередуются ночь и день, как сменяют друг друга солнце и луна. Существует он для последних из нас, как существует для первых из нас. Так не будьте же теми, кто говорит о некоей вещи, будто пребывает она в единственной вещи».

Мекканское и мединское[103]

Согласно традиции, сложившейся среди знатоков тафсира, Коран подразделяется на мекканский и мединский пласты: некоторые его айаты мекканские, а другие – мединские.

Имеются многочисленные варианты толкования этих терминов[104].

Первый их них – главенствующий: айаты группируются по временному принципу. Хиджра считается хронологическим рубежом между двумя периодами. Каждый айат, который был ниспослан прежде хиджры, считается мекканским, а каждый айат, ниспосланный после хиджры, считается мединским, хотя местом ниспослания такого айата может быть Мекка. Таковы айаты, которые были ниспосланы Пророку, да благословит его Аллах и приветствует, когда он находился в Мекке во время Завоевания (Открытия, Фатх) Священного Города. Таким образом, критерий носит временной, а не пространственный характер.

Другой подход заключается в том, чтобы избрать в качестве критерия различения мекканского и мединского пластов пространство. Каждый айат рассматривается с точки зрения того места, где он был ниспослан. Если Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, во время ниспослания айата находился в Мекке, данный айат получает наименование мекканского, а если во время ниспослания пребывал в Медине, – то мединского.

Согласно третьему подходу, в расчет принимаются люди, к которым обращен тот или иной коранический пассаж. Считается, что мекканский пласт Корана обращен к жителям города Мекки.

Первый подход отличается от двух прочих тем, что охватывает как мекканский, так и мединский пласты мусульманского Священного Писания, то есть все коранические айаты. Дело в том, что если мы станем применять временной принцип, то каждый коранический айат окажется либо мекканским, либо мединским. Ведь если некий айат ниспослан до хиджры Пророка в Медину и вхождения его в этот город, то такой айат – мекканский, пусть даже этот айат и был ниспослан Пророку по пути из Мекки в Медину. Если же некий айат ниспослан после того, как Посланник Аллаха вошел в Медину, совершив туда хиджру, то этот айат – мединский, где бы он ни был ниспослан.

В соответствии с двумя последними подходами в толковании этого термина возможно обнаружить некий айат, который не является ни мекканским, ни мединским, так как место, где он был ниспослан, не является ни Меккой, ни Мединой; равным образом сам по себе такой айат не обращен ни к мекканцам, ни к мединцам – как, например, те айаты, что были ниспосланы Пророку, да благословит его Аллах и приветствует, во время его вознесения на небеса (ми‘радж) и ночного его странствия (исра’).

Если бы мы захотели сравнить эти три подхода, чтобы избрать один из них, то изначально следовало бы особо выделить третий подход. Дело в том, что этот подход опирается на ошибочную основу – предположение о том, будто некоторые айаты могут представлять собой божественную речь, обращенную сугубо к мекканцам, а другие – божественную речь, обращенную к мединцам. Это неверно. Дело в том, что коранические обращения в целом, которые в момент ниспослания могли касаться мекканцев или мединцев, не представляют собой божественных речей, обращенных сугубо к ним; равным образом, указания, советы или законодательные установления, содержащиеся в таких айатах, не предназначаются исключительно этим сообществам, однако носят всеобщий характер, поскольку и сам способ словесного выражения, присущий этим айатам, обладает всеобщим характером.

Действительно, стилистика, присущая мекканским и мединским айатам, не носит юридического (шариатского) характера в том смысле, который был определен Пророком, дабы мы могли описать его признаки, – однако мы имеем дело с термином, о котором договорились знатоки тафсира. Вне всякого сомнения, каждый имеет право вырабатывать такие термины, какие пожелает. Мы здесь не стремимся к тому, чтобы опровергать первый или второй подходы, поскольку каждый из этих подходов выражает лишь то, с чем имели право согласиться их сторонники. Тем не менее мы полагаем, что применение терминов «мекканский» и «мединский пласты» в соответствии с временным принципом, как то определяется согласно первому подходу, является наиболее полезным для коранических исследований. Систематизация коранических пассажей по временному принципу, разделение их на ниспосланные до хиджры и после нее, представляется более существенным для изучения Корана, нежели разделение пассажей на основе пространственного принципа, – то есть на то, что было ниспослано Пророку в Мекке, и на то, что было ниспослано ему в Медине. Таким образом, избрание временного принципа в качестве основы различения мекканского и мединского пластов и использование этих терминов для выделения временного аспекта проблемы представляется в большей степени соответствующим исследовательской цели.