Корабль спасителя Вселенной (СИ) - Страница 5

Решма сел рядом, скрестив ноги. Их окружал молодой ельник, туман, дым. Над лесом висело зарево близких чужих костров и чёрное небо без звёзд. Земля была холодной, а от близкой реки тянуло сырость.

Решма вынул из складок своего плаща квадратную монету с отверстием посредине:

– Это золотая монета китайского царства. Откуда ты её взял в Старом Полоцке? Ты не купец, не воин, не священник. На Двине, в лучшем случае могут ходить византийские безаны императора Ираклия, или арабские монеты праведного халифа Абу Бакара. Откуда китайская монета? Из-за действий арабов, купцы-китайцы доходят сейчас только до Тигра, Амударьи или Ганга. Это Шёлковый путь. По нему нескончаемым потоком везут товары с Востока на Запад. Впрочем, вряд ли ты понимаешь, о чём я говорю.

– Я совсем ничего не понимаю, эти слова для меня диковинные.

– Откуда взял монету с дыркой? – спросил Ждых, и не дожидаясь никакого ответа, с силой ударил пленника кулаком в скулу.

Зубы фриза клацнули, лоханка вылетела из его рук, расплёскивая похлёбку.

– Теперь понятно? – спросил Ждых, им замахнулся ещё раз.

– Я украл монету у богатого работорговца на ярмарке на Западной пристани, ещё до разлива Двины. Он был авар, с ним было трое телохранителей и десяток рабов-моравов на продажу. Меня в толпе на него нарочно толкнул мой помощник. Меня чуть не убил, но я убежал с его сумкой, – почти скороговоркой ответил фриз.

– Как звали работорговца? Как он выглядел? – спросил его Решма, делая знак Ждыху, чтобы он успокоился.

– Имени не знаю, мой господин. Выглядел он как все авары. Жёлтый, узкоглазый, безбородый. В ярком халате. На скулах много рубцов от порезов, лоб очень высокий. Они специально шрамы себе делают, чтобы страшнее быть, и черепа детям перевязывают, чтобы длинные были и говорили об их небесном происхождении.

– А чья сейчас Западная пристань?

– У венедов, а до того был долго у кривичей.

– Ты получишь три византийских безана, на которые сможешь жить целый год, если поможешь найти торговца-авара.

– У него на шапке чёрная лента с изображением цапли, а на груди серебряная бляха с цаплей, да и аваров здесь мало, сразу можно заприметить, – сказал фриз, уронив голову на грудь, и заплакал, – не убивайте меня, я всё сделаю!

– Где может быть сейчас этот аварский торговец?

– Он на Западной пристани грузил в лодку корзины, а потом ушёл вверх по реке.

– Кто может подтвердить твои слова?

– Мой помощник, грек Панодис. Бывший раб. У него клеймо на лбу. Только он уже неделю как в Эливгаре. Пока не вернулся, – ответил фриз, с опаской поднял миску и стал подбирать из неё остатки еды грязным пальцем.

– Ждых, убей его и брось в реку. И волка тоже брось. Странный этот волк. Нет, волка разделайте, осмотрите внутренности, особенно голову. Если найдёте что-то не обычное, железное, разбудите меня, – сказал Решма по-славянски, лёг на постель из шкур и повернулся ко всем спиной, – как это всё надоело, и сколько ещё меня ждёт таких проклятых дней…

Каждое утро огромное количество разноцветных жучков, червячков и так далее, просыпается, идёт, летит и плывёт на свою на работу жизни, где будет перебирать ножками трясти хвостиками, шевелить усиками, жевать, оплодотворятся, и всё это так похоже на натоотов и ваальцев, и на это человечество, что хочется крепко зажмуриться, чтобы не видеть всю эту мерзость и больше никогда не видеть это. И весь мир устроен так: жадные, мерзкие крысы сидят наверху и замешивают к кровавую кашу кучу мышек из нижнего мира, и задача мышки быстро рвануть к ближайшей корочке, схватит её и рвануть обратно, чтобы не попасть в кашу…

– Что он сказал? – спросил с надеждой фриз, перестав есть и глядя на кривичей.

Палек зашёл ему за спину и одним быстрым движением перерезал горло.

– Чур, мой пояс и сандалии будут, – сказал Дежек, делая шаг назад, чтобы его не обрызгало бьющей из шеи кровью.

Они быстро раздели и оттащили ещё хрипящего фриза к воде, и тихо спустили в воду. С волком возились дольше. Тяжело отходила шкура, и мощные сухожилия с трудом брал нож. Когда от волка осталась только куски мяса, уложенные запекаться в угли, кривичи устроились поодаль от хозяина, в ожидании трапезы.

– Не пойму я Решму, – заговорил Палек, – с мечом обращается как воин, наречия знает много как торговец, ведёт себя как колдун. И богат как король, клянусь Белым Филином. А вид? Не грек, не германец, не франк, не сириец. И попутчики его, что остались в Эливгаре такие же.

– Есть в мире много земель, много племён, – ответил Ждых, – людей едят, живут в пещерах под землёй, как чудь, или пьют одни вина и живут в золотых дворцах с тёплыми полами и проточной водой как римляне из Византии. А этот Решма с попутчиками несколько месяцев ищет тут что то, или кого-то. Золото? Да у них этого золота полно, королями можно стать. Старых обидчиков? Да кто их обидит?

– Они не оставят живыми никого, с кем имеют дело. Придёт и наш черёд.

– Предлагаешь сбежать? А где ты такую плату найдёшь за услуги. Вокруг война, чума, наводнение, законов никаких нет. Франки против аваров, моравы против германцев, византийцы против всех. В каждом городке сидит свой властитель и грабит проезжающих, захватывает в рабство или убивает. Без господина как прожить? Мне нужно остаться с ним. Я заработаю столько, что смогу выкупить у Крамна свою Яринку, рабов куплю и уйду к Эльбе, подальше от этого вечного ужаса. Там полно брошенных селений в чащобах. Буду там жить.

– Будешь жить? Знаешь, зачем Решма послал Крирта? Он хочет нанять лодки, чтобы идти в Моравию. Туда, где воюет король франков Дагобер против аваров Ирбис-хана. Мы не вернёмся оттуда живыми. Нужно бежать.

– Тише…

Ждых и Палек перешли на шёпот. Они долго говорили о странностях их хозяина, о бесчинствах аваров, о том, что в далёкой стране франков христианским аббатам дано королём право чеканить монету, а в золотом византийском безане золота всё меньше, а олова всё больше, о разливе Одера, об утопленниках, ядах, лесных богах. Ночь застыла вокруг них, не было ни ветра, ни звёзд и Луны. Костёр горел, лес молчал, река по-прежнему была укутана туманом. Дожарилась волчатина. Срезая с больших кусков полоски горького мяса и поедая его, Ждых чувствовал железного вкус.

– А что хотел сказать Решма, когда приказал искать в голове волка железный предмет?

– Не знаю, – ответил Палек, – может, он охотился в этих местах, ранил волка стрелой и искал наконечник. У Решмы него там, в сумке был хлеб. Возьми?

Ждых свёл глаза к переносице, сдвинул брови, проявляя крайнюю степень мыслительного напряжения:

– А если проснётся?

– Скажешь, что ошибся котомками спросонья. Заодно поглядим, что он там держит. Если он проснётся, я чихну.

Ждых на четвереньках пополз вокруг костра, прислушиваясь к дыханию Решмы. Добравшись до сумы и развязав верёвку, он увидел вместо съестных припасов тяжёлые диковинные предметы со множеством выпуклостей и крошечных символов. Палек чихнул, но и без сигнала было понятно, что к костру кто-то приближался; трещали ветки, слышался говор. Ждых отполз от вещей Решмы, и вооружился дубиной. Палек приготовил нож.

– Нет там хлеба. Железные пластины, палки, вроде весовых гирь, – сказал тихо Палек и громко крикнул, – стой, кто идёт?

– Это я, ягд Крирт, – ответила темнота.

К костру вышел высокий человек в плаще из шерсти, закрывающем фигуру. Просторный капюшон был накинут на нос, оставляя видимым лишь плотно сжатые губы и подбородок. Походка его была легка и грациозна, было понятно, что он очень молод. За ним вышли пятеро славян-кривичей; заросшие бородами, длинноволосые, в холщовых рубахах с красными орнаментами. Штаны ниже колен были перетянуты ремешками от сандалий. За поясами сверкали длинные ножи. Никакой ноши у них не было.

– Это Лоуда, Лас, Дежек, Ходомир и Ловик, – сказал ягд Крирт, тыча пальцем в кривичей, – живут в селе Речетке. Ходят по Двине и её притокам. Возят товар, торговцев и всех, кто платит.