Корабль спасителя Вселенной (СИ) - Страница 11
– Это понятно. Поэтому и возник этот страх у ягды Езеры. Она-то во время бегства со Стигмарконта случайно оказалась на корабле и теперь клянет и нас и Новый Мир, как, впрочем, и Верховный Совет Натоотваля.
– Я не большой знаток в области проявления страхов, это ты врач. У ягды Езеры выбор не большой. Или с нами, или одна. Сдаться капитан-командору ягду Реццеру она не хочет. Боится, что мозговой сканер покажет ее согласие на бегство с нами. Пусть даже за приключениями и женихами, а не по политическим мотивам. Военный трибунал Натоотвааля это не особо будет волновать. У меня вот тоже страх из-за того, что Тантарры нет.
– Ягд Тантарра – редкая сволочь, ничего с ним не случится, придёт, – оглянувшись назад, туда, где на камнях силуэтом стоял стрерх Жжёный, ягд Эйдлах похлопал себя по коленям, – только бы он пришёл со своими людьми, а не с чужими.
Небо озарилось молнией, громыхнуло. Быстро приближалась гроза. Решма молчал. Ягд Эйдлах и остальные тоже молчал.
Из темноты вышел Ловик, держа в руках невесть как пойманную громадную щуку:
– Там, у камней, запруда. Кишит мелочь, вот на неё охотница эта и вышла. А я ее дубиной оглушил. Ещё пойду. Лишь бы Багинку не увидеть, или русалок.
Палек и Ждых вполголоса начали спорить, можно ли готовить жаркое, не придёт ли на запах медведь или волки. Решили кролика варить в одном котле с рыбой, горохом, грибами и листьями белотравки. Белотравка должна была отбить запах. Вятичи навесили над костром небольшой медный чан, налили воду, стали её разогревать. Сразу засыпали горох и пожили травы.
Молния ударила в заросли на другом берегу. Она с сухим хрустом расколола чёрное небо. Ветвистое дерево грозового разряда задержалось на мгновение и исчезло, оставив в воздухе угасающий след. Немедля всё сотряслось от грома, словно обрушилась часть небес. Лютичи вскочили со своих мест, раздавленные этой божественной мощью, обречённые, по их мнению, на скорую смерть. Палек схватил Решму за край плаща:
– Клянусь колесницей Даждьбога, нужно бежать отсюда!
Решма выдернул плащ из руки вятича и коротким толчком в грудь свалил его на землю.
– Сиди смирно. Убью! – затем он резко повернулся к ягду Рудрему, – иди, сними с камней стрерха. Попадёт ещё в него молния, вот будут ориентир наблюдателям на орбите.
Ягд Рудрем кивнул и ушёл в темноту. Отголоски грома ещё гудели в чащобе, когда тяжёлые капли дождя, вразнобой ударили вокруг по листве и траве. Зашипел костер. Лас с Дежеком, отчего-то пригибаясь, поспешили к лодкам, укрыть скарб рогожей.
Вернулся ягд Рудрем с невозмутимым роботом-стрерхом. Все перебрались под навес. Ливень разрастался. Молнии полыхали чередой, округа сотрясалась от рассказов грома, стонала, что-то с хрустом падало, за ручьём разгорался зажженный молнией пожар.
– Ждых, Палек, Ловик, рубите ельник, ставьте шалаши, перетаскивайте припасы из лодок! – отбрасывая ногой упавший котёл с несостоявшейся похлебкой, крикнул Решма, – Руд, Сти, помогите им.
– Ловик! – шарахаясь друг от друга, забегали вдруг кривичи, Ловик пропал! Таскал рыбу и пропал!
Из темноты возник ягд Эйдлах. Его обычно спокойное лицо выражало крайнюю степень тревоги.
– Один из лодочников исчез. Даже наши киборги-стрерхи его не видят по тепловому следу, – сказал он.
– Бери обоих киборгов, обшарь дно ручья назад до озера и вперед на тысячу шагов. Живого или мёртвого, но найди его! – ответил Решма, – он не должен убежать, раскрыв нас грабителям, властям или кому-нибудь ещё.
– Может это ягд Рудрем сделает, он помоложе, – ответил, всё ещё стоя у потухшего костра и щурясь на молнии, ягд Эйдлах.
Ему почудились над камнями, на фоне полыхающего неба, фигуры всадников, неподвижных и громадных. Они стояли как изображения на саркофагах великих полководцев; лошади парами, морда к морде, седоки сильно отклонены назад, словно пытаются разорвать поводья, в руках копья, за спинами щиты и луки в колчанах.
Ягд Эйдлах зажмурился, тряхнул головой, нащупал плечо Решмы: – Смотри, ягд Кропор, там…
Следующий всполох проявил рваный контур каменной гряды без всякого намёка на чье либо присутствие.
– Видения уже начались у тебя? – Решма отцепил от себя руку ягда Эйдлаха, – хорошо, пускай идёт Руд.
К грохоту грозы и шелесту ливня добавилось позвякивание, будто встряхивали монеты в горшке и глухие, мягкие удары. Затрещали ветви кустарника, и следующая вспышка молнии высветила на поляне у потухшего костра кружение множества теней, блеск стали. Несколько десятков вооруженных всадников появились здесь как из-под земли.
– К оружию! – истошно заорали кривичи, – бей!
Вырвав из ножен свои мечи, Решма и ягд Эйдлах встали спина к спине. Ягд Эйдлах, голосом полным смятения, крикнул:
– Почему стрерхи не вступили в бой?
Один из всадников молча приблизился к ним и начал что-то снимать с холки коня перед собой.
Решму обдало мощным, горячим дыханием коня и крепким запахом лошадиного пота. Тяжёлый куль упал на землю.
Над головой раздалось:
– Это ваше, уважаемые ягды? Перепугались?
Вдруг послышались возбуждённые голоса Ждыха и Палека, смех ягды Езеры.
Куль под ногами Решмы заворочался и оказался пропавшим вятичем Ловиком.
– Я ничего не знаю, я ничего не видел, я просто отошел облегчить живот!
Узнав в тесноте Решму, он на коленях пополз к нему, вытянув вперёд руки, и стал жалостливо говорить:
– Добрый господин, я не виноват, они меня коварно схватили! Прости!
Всадник, сбросивший кривича с седла, легко спешился. Лицо его озарилось светом молнии. Это был ягд Тантарра.
– Прошу извинить меня за опоздание. Но вы тоже опоздали к месту встречи.
– Не можешь без эффектов? – ловя остриём меча прорезь ножен, ответил Решма.
Он заметил, что голос ягда Тантарры изменился, стал низким, хриплым, резким.
– Откуда у тебя эти люди? Когда ты уходил, с тобой было семеро. Трое наших и четверо вятичей. Ягд Цвохгумь где?
– Теперь у меня осталось двое наших и четырнадцать отпетых ребят – арабских наемников из города Петры. Души во мне не чают. А ягд Цвохгумь уже дома, если только наши души действительно могут жить после смерти тела, – сказал печально ягд Тантарра, надвигаясь чёрным силуэтом.
– Привёз лоцию? – с надеждой в голосе спросил Решма.
– Нет! – последовал ответ.
– Проклятье! – простонал ягд Эйдлах, бессильно опускаясь на мокрую траву, – теперь мы навсегда останемся здесь.
– Размещай людей для ночлега, Тантарра, после этого мы выслушаем рассказ о твоем походе.
Гроза начала стихать. Молнии били в землю уже намного южнее, а гром был скорее эхом. Возник сильный ветер. Сначала он навалился со всей силы, сделав ливень наклонным, но потом отпустил. В чёрном небе мигнули звёзды и рассыпались то там, то здесь. Вокруг упали горсти лунного света и были тут же размыты пятнами холодного тумана. Облака начали быстро истончаться, Луна проявилась матовым диском в обрамлении радужного обруча. Ливень унялся. Заморосил дождь и торопливо ушёл за тучами к Янтарному морю. Стало пронзительно тихо и свежо. Вернулся Рудрем со стрерхами. Кривичи запалили костры, вятичи вернулись к приготовлению гороховой похлебки.
Полтора десятка всадников, прибывших с ягдом Тантаррой, расседлали разномастных коней, надели им на шеи торбы с овсом, и привязали к деревьям. Их остался охранять от волков или медведя один из стрерхов. Спутники ягда Тантарры, расположились у своего костра отдельно. Говорили они тихо, по-арабски, иногда вставляя в разговор отдельные отрывочные слова какого-то славянского говора. Они часто смеялись вполголоса, передавая по кругу тыквенную бутыль, делали из нее по очереди глотки. Пёстрые их одеяния нельзя было отнести к какому-либо народу. Тут были персидские стёганые халаты из атласа, изношенной парчи, булгарские шаровары, сирийские плоские шапочки из цигейки, войлочные тибетские безрукавки, короткие римские плащи. Этот пёстрый люд кривичам очень не понравился. Палек и Дежек, охающий от боли в ноге, тоже сложили свой костерок поодаль. Сварив, наконец, кролика, они довольно засопели, зачавкали, предварительно произнеся заговор от отравления и поблагодарив Даждьбога за пищу. Ходомир с торжественным видом отнёс большие куски варёной щуки Решме и ягду Тантарре. Пользуясь тем, что дождь кончился, они оставили навес, где разговором заправляла оживлённая больше обычного ягда Езера, и сели на седла, лежащие на траве. Ягд Тантарра взял рыбу, вдохнул её терпкий дух: