Конституция свободы - Страница 28

Чтобы быть эффективной, ответственность должна быть индивидуальной. В свободном обществе не может быть никакой коллективной ответственности членов группы как таковой, если только они своими согласованными действиями не сделали каждого в отдельности индивидуально ответственным. Совместная или разделяемая с другими ответственность может вынудить человека к согласию с другими и таким образом ограничить возможности каждого в отдельности. Если одно и то же дело становится ответственностью многих, не связывая их одновременно обязанностью действовать совместно и согласованно, то это приведет к тому, что на деле никто не возьмет на себя ответственность. Как всеобщая собственность – по сути дела ничья собственность, так и всеобщая ответственность – это ничья ответственность[155].

Невозможно отрицать, что современные тенденции, особенно развитие больших городов, в значительной степени разрушили чувство ответственности за состояние местных дел, которое в прошлом было основой спонтанных и весьма благотворных совместных действий. Существенным условием ответственности является то, что она относится к обстоятельствам, о которых индивид в состоянии судить, к проблемам, которые человек может, не слишком напрягая воображение, почувствовать своими и решение которых он может с достаточным основанием считать собственной, а не чужой заботой. Вряд ли такое условие применимо к жизни в анонимной толпе большого промышленного города. Прошло то время, когда индивид был членом небольшой общины, в которой всех знал и в делах которой принимал непосредственное участие. Это увеличило его независимость, но и отняло чувство защищенности, которое дают личные связи и дружеское участие соседей. Несомненно, растущий запрос на получение защиты и безопасности от безличной власти государства – во многом результат исчезновения этих малых сообществ и чувства изолированности индивида, который теперь не может рассчитывать на личное участие и помощь других членов малой группы[156].

Сколько бы мы ни сожалели об исчезновении этих малых сообществ и замене их широкой сетью ограниченных, безличных и временных связей, мы не можем рассчитывать, что чувство ответственности за известное и близкое будет заменено сходным чувством по отношению к отдаленному и известному лишь теоретически. Хотя нас может по-настоящему заботить судьба знакомых соседей и обычно мы знаем, как им помочь, когда бывает нужна помощь, у нас не может быть такого же отношения к тысячам или миллионам несчастных, о которых известно лишь то, что они существуют в мире, но чьи личные обстоятельства нам неведомы. Как бы ни трогало нас описание их злосчастий, мы не можем в своей повседневной деятельности руководствоваться абстрактным знанием об огромном числе страждущих. Для того чтобы действовать эффективно и с пользой, мы должны ставить перед собой ограниченные цели, соответствующие возможностям нашего ума и способности к сопереживанию. Если постоянно напоминать человеку о его «социальной» ответственности перед всеми нуждающимися или несчастными в городе, в стране или в мире, неизбежным результатом будет ослабление его чувств, пока не исчезнет всякое различие между той ответственностью, которая требует от него действий, и той, которая их не требует. Следовательно, чтобы быть действенной, ответственность должна быть ограничена таким образом, чтобы человек мог, опираясь на свое конкретное знание, судить о важности различных задач, применять свои моральные принципы к известным ему обстоятельствам и добровольно заботиться об уменьшении зла и несчастий.

1. Великой целью борьбы за свободу было равенство перед законом. Это равенство по отношению к правилам, соблюдение которых государство обеспечивает принуждением, может быть дополнено аналогичным равенством по отношению к нормам, которые люди добровольно соблюдают в отношениях между собой. Это распространение принципа равенства на нормы морали и общественного поведения – главное выражение того, что обычно именуют духом демократии, и, вероятно, в первую очередь благодаря ему неравенства, которые неизбежно порождает свобода, не обижают людей.

Однако равенство по отношению к общим нормам закона и правилам поведения – единственный вид равенства, способствующий свободе, и единственный вид равенства, который можно гарантировать, не разрушая самой свободы. Свобода не только не имеет никакого отношения ко всем другим видам равенства, но и обречена порождать неравенство во многих аспектах[158]. Таков неизбежный результат, а отчасти и оправдание индивидуальной свободы: если ее плоды не демонстрируют, что некий образ жизни способствует успеху больше, чем другие, то исчезает значительная часть доводов в пользу свободы.

Аргументация в пользу свободы требует, чтобы правительство обращалось с людьми одинаково не потому, что люди на самом деле равны, и не потому, что оно пытается сделать их равными. Эта аргументация не только признает, что все люди очень разные, но и в значительной степени опирается на это предположение. Она настаивает, что государство, которое обращается с людьми по-разному, не может оправдывать это их индивидуальными особенностями. И возражает против того, чтобы государство по-разному обращалось со своими гражданами – а это стало бы неизбежным, если бы людям, которые на самом деле очень разные, потребовалось обеспечить одинаковое положение в жизни.

Современные сторонники гораздо большего материального равенства обычно отрицают, что их требования основаны на предположении о фактическом равенстве всех людей[159]. Тем не менее широко распространено представление, что именно в этом состоит главное оправдание подобных требований. Однако нет большей опасности для требования о равном обращении, чем опора на очевидно ложное предположение о фактическом равенстве всех людей. Когда требование равного обращения с национальными или расовыми меньшинствами обосновывается утверждением, что они не отличаются от других, тем самым неявно признается, что фактическое неравенство оправдывает неравное обхождение; и доказательство того, что некоторые различия действительно существуют, не заставит себя долго ждать. Сущность требования равенства перед законом заключается в том, что с людьми нужно обходиться одинаково, несмотря на то что все они разные.

2. Безграничное разнообразие человеческой природы – широкий спектр различий в индивидуальных способностях и потенциальных возможностях – это одна из самых характерных черт человеческого рода. В ходе эволюции он приобрел большее внутривидовое разнообразие, чем какие-либо другие виды животных. Однажды было хорошо сказано: «Биология, краеугольным камнем которой является изменчивость, дарует каждому человеку неповторимый набор качеств, наделяющих его достоинством, которым в противном случае он бы не обладал. Каждый новорожденный младенец – это неизвестная величина в том, что касается его потенциальных возможностей, поскольку существуют многие тысячи неизвестных взаимосвязанных генов и генотипов, которые вносят вклад в его формирование. Благодаря сочетанию природных задатков и воспитания новорожденный младенец может стать одним из величайших людей всех времен и народов. В каждом случае у него или у нее есть задатки отличного от других индивида. <…> Если различия не очень важны, то и свобода не очень важна, равно как и идея ценности отдельного индивида»[160]. Автор справедливо добавляет, что распространенная теория единообразия человеческой природы, «которая внешне кажется согласующейся с демократией… современен подорвет самые фундаментальные идеалы свободы и ценности индивида и сделает бессмысленной жизнь, какой мы ее знаем»[161].