«Кондор» оставляет следы - Страница 28

В 1977 г. расследованием дела о воздушной диверсии занялось армейское судебное ведомство. В июле 1978 г. военный прокурор потребовал приговорить Боша к 25 годам заключения, а Посада Каррилеса, Рикардо и Луго — от 22 до 26 лет. Однако вынесение приговора четверым обвиняемым, находившимся к этому времени в каракасской тюрьме «Сан-Карлос», опять было отложено.

И вдруг — к полной неожиданности мирового общественного мнения — в сентябре 1980 г. каракасский военный трибунал оправдал преступников, признав их «невиновными» во взрыве самолета из-за «отсутствия доказательств». Оправдательный приговор был передан в верховный военный суд Венесуэлы.

Товарищ Фидель Кастро квалифицировал решение армейских судей как «более чудовищное, чем само преступление».

Один из руководителей венесуэльской компартии Радамес Ларрасабаль заявил, что виновность оправданных убийц подтверждается «бесчисленным количеством доказательств, которые были умышленно уничтожены». Оправдательный приговор, по словам Ларрасабаля, — это результат «давления, оказанного некоторыми адвокатами, военными кругами и агентами американского ЦРУ». (Здесь уместно напомнить, что террористы на службе «Кондора» взорвали кубинский самолет с ведома и одобрения ЦРУ. Это засвидетельствовал Сиргадо Рос, кубинский разведчик, которому удалось внедриться в американское разведуправление и который, вернувшись в 1976 г. в Гавану, выступил там с рядом заявлений, разоблачавших преступные методы враждебных действий Вашингтона по отношению к первому социалистическому государству Западного полушария.)

1 октября 1980 г. корреспондент ТАСС передавал из Каракаса: «В этой столице продолжаются протесты против антикубинского маневра — освобождения группы террористов, осуществивших взрыв самолета компании «Кубана де авиасьон».

Через два дня после решения каракасского военного трибунала венесуэльская журналистка Алисия Эррера, в прошлом главный редактор журналов «Кена», «Венесуэла графика», «Пахинас» и «Вьахес», устроила в мексиканской столице пресс-конференцию для своих местных и иностранных коллег. Заявление, сделанное ею, оказалось сенсационным.

В 1977 г. Эррера посетила в тюрьме Фредди Луго, которого знала, поскольку он иногда поставлял фотографии для журнала «Пахинас». За первым визитом последовал ряд других… Впрочем, предоставим слово самой журналистке.

«В те времена — я это подчеркиваю — Луго был для меня человеком, пока лишь подозреваемым в преступлении. Однако очень скоро я узнала ужасную правду из уст Орландо Боша, с которым Луго разделял камеру и с которым я тоже завязала «добрую дружбу».

В присутствии Адрианы Дельгадо, своей жены, Бош рассказал, что он и Луис Посада были организаторами акта саботажа и что взрывчатку в кубинский самолет подложили Фредди Луго и Эрнан Рикардо».

Бош уверял Алисию Эррера, что он и его сообщники недолго пробудут под стражей, поскольку влиятельные силы готовят их освобождение. Позднее все эти заявления Боша были подробно изложены венесуэльской журналисткой в ее вышедшей в Гаване книге «Мы подложили бомбу… Ну и что?»

Обращает на себя внимание, что индульгенция убийцам 73 пассажиров кубинского самолета была выдана каракасским военным трибуналом 11 дней спустя после отмены в США федеральным апелляционным трибуналом приговора убийцам Летельера. Это, конечно, не случайность. С конца 70 — начала 80-х годов, как мы уже говорили ранее, начался новый подъем освободительного движения латиноамериканских народов, и в ответ империализм США и его латиноамериканские союзники усилили преследования демократов и патриотов, ужесточили репрессии, вновь прибегая к терроризму в его самых крайних проявлениях — таких, как политические убийства. В подобной морально-политической атмосфере содержание под стражей «героев свободного мира», вроде Орландо Боша или братьев Ново, очевидный нонсенс с точки зрения континентальной реакции, готовой скорее увенчать их лавровыми венками — их, убивших в Вашингтоне «левого политика» и взорвавших возле Барбадоса воздушный корабль с «красными спортсменами» на борту.

Завершая главу, добавим, что протесты общественности возымели определенное действие и верховный военный суд Венесуэлы, как сообщал из Каракаса 5 марта 1982 г. корреспондент испанского информационного агентства ЭФЭ, не спешит утверждать оправдательный приговор устроителям взрыва кубинского самолета, вынесенный каракасским трибуналом. Однако, подчеркивает газета венесуэльских коммунистов «Трибуна популар», внутренняя и внешняя реакция продолжает оказывать на судей нажим, надеясь в скором времени добиться освобождения преступников, находящихся под следствием.

С конца 70-х годов повсеместно — и в южной, и особенно в центральной части Латинской Америки — стали вновь набирать силу антиимпериалистические тенденции. В значительной мере это было связано с тем, что победа патриотов Никарагуа над прогнившим режимом Сомосы стала вдохновляющим примером для народов континента.

Новый подъем латиноамериканского освободительного движения побудил местную и иностранную реакцию активизировать по всем линиям свои действия, и прежде всего в плане международного политического терроризма. То тут, то там опять стали обнаруживаться следы, оставленные «Кондором». В частности, в Центральной Америке, и в том числе в Сальвадоре.

Героическая борьба сальвадорского народа за свободу стала новым важным этапом центральноамериканской революции. Эта борьба — в силу особого накала социально-политических противоречий в стране — приобрела такой размах, что привлекла к себе внимание всего мира.

Сальвадор — маленькая центральноамериканская республика с большими социальными противоречиями. 14 «кофейных семейств» владеют 60 процентами всей обрабатываемой земли. 40 процентов самодеятельного населения не имеют работы. Из каждых двух сальвадорцев один неграмотен.

Правящие круги, не заботясь о разрешении этих противоречий, издавна предпочитали душить народное недовольство кровавыми репрессиями — метод, далеко не всегда дающий желаемые результаты, что видно, в частности, и на примере диктатуры генерала Карлоса Умберто Ромеро, когда, несмотря на всю свою жестокость, правящий режим оказался к концу 70-х годов на грани политического краха. Умеренные круги офицерства и буржуазии решили, с благословения и при поддержке Вашингтона, предотвратить назревание революционного взрыва с помощью государственного переворота, который и был осуществлен в октябре 1979 г., приведя к власти военно-гражданскую хунту, провозгласившую программу пусть весьма ограниченных, но все же чрезвычайно нужных стране реформ. Однако программа реформ была встречена в штыки олигархией, реакционной частью армии и террористическими организациями правых. Под их напором хунта стала резко праветь, отнюдь не теряя при этом поддержки Соединенных Штатов. В 1980 г. в докладе рабочей группы по Сальвадору и Центральной Америке госдепартамента США признавалось, что Америка связала себя «с судьбой относительно слабого, непопулярного режима, находящегося в международной изоляции».

Возмущение мировой общественности вызвала непрекращающаяся эскалация террора. Только в начале 1980 г. в результате репрессий со стороны национальной гвардии, полиции, службы безопасности и правоэкстремистских террористических организаций, тесно связанных с властями, погибло более тысячи патриотов. А всего в 1980 г., по различным данным, было убито от 13 до 15 тысяч человек. Правые экстремисты врывались в дома прогрессивных или даже просто либеральных политических и профсоюзных деятелей, крестьянских руководителей, журналистов, учителей, уводили свои жертвы и зверски расправлялись с ними. В дальнейшем кровавые репрессии против народа приняли еще более широкий размах. Патриотические, демократические силы ответили на террор усилением вооруженной борьбы.

Трагическое событие, которому посвящена настоящая глава, — убийство архиепископа Оскара Арнульфо Ромеро имело место 24 марта 1980 г. Незадолго до этого, в середине месяца, началась всеобщая забастовка, в ходе которой окрестности столицы и ряд городов и поселков стали ареной яростных боев партизан с солдатами и полицейскими. Против крестьян, поддерживающих повстанцев, власти санкционировали применение химического оружия и напалма. Университетский городок, охваченный волнениями, подвергся обстрелу, в результате которого погибли 15 студентов. Компартия в специальном заявлении осудила эти репрессии.