Комедия положений (СИ) - Страница 51

И теперь так будет длиться последующие десять лет, каждый вечер в будни надо обязательно приготовить ужин, а потом обед на другой день, чтобы детям, когда они вернутся из школы, было что поесть. И так пять дней в неделю, начиная с вечера в воскресение до пятницы. И вот, наконец-то она, долгожданная пятница. Пятница! Сладость этого неблагозвучного слова знают лишь те, кто служил от звонка до звонка на закрытых предприятиях за колючей проволокой и не мог даже на часок сбежать в соседний магазин, чтобы купить продукты домой, только после работы, когда в магазины набегут такие же, как ты, только что закончившие, спешащие купить хоть какой-то еды голодным домочадцам женщины. Нет, в пятницу уже совсем другой походкой идешь с электрички домой, открываешь ключом дверь, расслаблено раздеваешься, и беспорядок в квартире тебя не волнует: завтра будет день, будет суббота и ты сделаешь уборку, а сейчас нужно только приготовить ужин, хоть просто картошку пожарить, и даже посуду можно не мыть, а завалиться на диване и уставить глаза в телевизор, а еще лучше разобрать постель, включить бра и что-нибудь почитать, сейчас столько замечательного печатают в журналах, глаза разбегаются, только успевай проглатывать.

Утро в субботу плохое утро, все дома, на завтраке толкучка в кухне, я жарю блины, и их проглатывают прямо со сковородки, никак не дают накопить горкой. После завтрака надо быстро приготовить обед и помыть полы в квартире, а перед мытьем полов приходится основательно погонять детей, чтобы они подобрали всё то, что в течение недели разбрасывали.

В общем, в субботу утром, я злющая, крикливая, в тренировочных штанах, бегаю от плиты в комнаты, готовлю обед и навожу порядок. Алешка поет в ванной: его обязанность стирка. Машина стирает, но полоскать и выжимать приходится ему самому, он набуравливает ванну воды и полощет, распевая русские народные. Остальные члены семьи, в том числе и мама, если она живет у нас, тихо прячутся по углам и выжидают, когда эта напасть - моя, внезапно возникающая по субботам страсть к чистоте и порядку, закончится до следующей субботы.

После того, как я попрятала вещи в шкафы, протерла пыль, вымыла полы везде, за исключением Катиной комнаты - там она сама, натолкла пюре, мы садимся обедать где-то около двух часов. Всё! Наконец, после обеда в субботу до воскресения вечера, когда надо готовить на понедельник и желательно и на вторник, на сутки наступает время отдыха. И сидишь на диване и с радостью оглядываешь комнаты: чисто, нигде ничего не валяется. Но мои чувства сами по себе, а семья сама по себе.

Начинала обычно мама, выползала из угла, где затаивалась, начинала оглядываться, вздыхать, осторожно подкатываться ко мне:

- Доча, ты не видела мои..?

И её слова вызывали цепную реакцию.

- Мама, а где моя..? Зоя, а куда ты дела мои..?

- Мама, после твоей уборки никогда ничего не найдешь,...

Дети, мать и муж мечутся по квартире, пытаясь найти то, что они не успели спрятать.

- А вы хотите, чтобы я за два часа убрала то, что вы в течение недели раскидывали, и еще помнила бы, куда я что запихнула? Найдете, наша квартира не дворец с десятками комнат, как-нибудь...

Первого сентября придумали день здоровья. Дети выходили на улицу и делали на воздухе какие-то упражнения. Этот день здоровья был часто и последним днем похода моего сына в школу: обычно первого сентября холодало, и Сережка заболевал недели на две.

После болезни, перенесенной в декабре 84-ого года Сергей очень долго кашлял, но потихоньку оправился, кашлять стал меньше, и летом в Батуми как будто поднялся, поправился, но после дня здоровья заболел, снова начал кашлять, но не сильно, а потом новая напасть - сбор металлолома.

В этот раз, в пятом классе Сережка отнесся к этому мероприятию серьезно, и они с Акингиновым натаскали больше железного хлама, чем два других звена.

К этому времени наш Сережка возобновил дружбу с Сережкой Акингиновым после длительного, почти на полгода разрыва. Поссорились они весной в третьем классе, даже не ссорились, а подрались.. Сережка Акингинов стал поколачивать мальчишку из класса, физически послабее его, а мой Сережка возмутился, взял над преследуемым покровительство, стал провожать этого парня до дома. Акингинов наплевал на защитника и размахался кулаками, в результате сын мой пришел домой с расквашенным носом, злющий-презлющий, но утверждающий, что и он хорошенько двинул задиру.

- Странно, очень странно, - сказала я. - Ну, и как ты мог побить Акингинова. Он на голову выше тебя, ты и до носа-то ему не достал.

- Во всяком случае, он захныкал, закрыл лицо руками и убежал, - убеждал меня сын.

Но я не поверила.

А тут они вдвоем, примиренные, натаскали желязяк, а потом эти железяки мокли под дождем в школьном дворе, и никто их не убирал. Сережа был разочарован и больше в сборе металлолома никогда не принимал участия.

Но в тот раз трудовые подвиги в обычной одежде привели к тому, что и куртка и брюки оказались покрыты слоем красной глины.

Куртку я ему кое-как отмыла, а брюки поставила (не шучу, именно поставила в угол) и приказала почистить. А в субботу очень разъярилась, когда нашла эти штаны одиноко стоящими в углу всеми забытыми. Слои глины толщиной в детский палец растрескались, между ними стал виден первоначальный цвет материи, серый.

И я дала сыну щетку прямо в руки, предложила одеться и пойти почистить брюки, но не чистить возле дома, а пойти подальше в сад, чтобы не пылить под окнами.

Сережка взял щетку и ушел, вернулся с более или менее очищенными брюками и я бросила их в стирку.

В тот же день я вышла на лестничную площадку и столкнулась с Ниной Степановной, соседкой из квартиры рядом.

- Вы посмотрите, что творится, сказала она мне. - Какая грязь. Кто-то выхлопал мешок из-под картошки прямо на лестницу.

Я глянула на лестничные ступеньки и ахнула: они были покрыты слоем знакомой красноватой пыли с комками засохшей глины.

- Ой, да это же Сережка штаны здесь чистил. Вот ведь дрянь, я ему сказала выйти на улицу.

- Ну, что вы Зоя, - испугалась Нина Степановна, чувствуя, что маленькому соседу достанется на орехи, и, не желая, чтобы из-за нее наказывали ребенка, ну что вы. Разве может быть столько грязи с детских штанов?

- Еще как может, - ответила я. - Вы не видели, что это были за штаны.

Декабрь, грязный, темный, слякотный. Нет ни чистого белого снежочка, ни морозца, никакого ощущения зимы, только сырой ветер пронизывает насквозь.

Я иду домой с электрички. Повернув к своему дому, я поднимаю глаза наверх. В квартире темно.

Надежда шевелится у меня в душе.

"Может быть, Сережка почувствовал себя лучше, и ушел всё-таки в школу", думаю я.

Я поднимаюсь на седьмой этаж, вхожу в комнату, включаю свет в коридоре, заглядываю в большую комнату.

На диване лежит сжавшаяся в комочек фигурка.

- Сережа, сынок, почему же ты свет не зажег?

- Не хочется.

Раздевшись, я подсаживаюсь к сыну на кровать, щупаю лоб, ничего не могу понять, слишком руки замерзли от холода, и измеряю температуру градусником.

Опять у сына 37,2 и такое плохое самочувствие, что ребенок не только в школу не идет, даже свет и тот не зажигает, и это так не похоже на моего всегда жизнерадостного подвижного сына.

Я еще и еще раз вспоминаю, как это началось, меня гложет жалость к сыну и чувство своей собственной вины.

Всё началось еще в сентябре, с того сбора металлолома. Сережка слегка простыл и кашлял, а потом еще добавил на физкультуре и начал кашлять страшно, приступами, по несколько минут, надрывно, до позывов к рвоте.

Я оставила его дома и вызвала врача, не хотела я выводить ребенка на улицу с таким страшным кашлем.

Симонова, как назло, была на курсах усовершенствования, и пришла заменяющая её врач, послушала ребенка, сказала, здоров, в легких ничего нет.

- Но кашель страшный, у него была уже вялотекущая пневмония, которую никто не прослушивал, давайте сделаем снимок.