Комедия положений (СИ) - Страница 30

- Плохо ей, пусть порадуется новому платью, а у меня руки не отвалятся, - сказала она мне.

Их связь с обеих сторон тщательно скрывалась. И Валентина боялась, что муж узнает, прибьет.

- Ну, интересно, - возмутилась я, - Ему-то чего? Раз сам не пользуется, теперь и другим нельзя?

В санатории к Вале всё подкатывался один металлург, доставляя нам с ней много веселья своими примитивными галантностями, мы с ней укатывались вечерами, вспоминая его дневные дон-жуанские поползновения.

Моя открытка в Батуми из Гагры:

Здравствуйте, дорогие мама и бабушка!

Случайно подвернулась горящая путевка и вот я в Гаграх. Мама, жду письма, а ты не пишешь. Напишите, как у вас дела. Может, нужно заехать? (имеется в виду из Гагры) Алексей собирается (в Батуми) в июне после моего приезда. Как здоровье бабушки?

Я спустилась в город, на пристань, узнала, когда катер на крыльях под названием "Комета" идет на Батуми, и дней через десять, уехала, вернее, уплыла, а может быть, раз "Комета" судно с крыльями, то улетела в родной город. Перед отъездом попросила Валю беречь мое место и никого не впускать к себе.

Еще во второй день своего приезда я сходила к санаторному врачу, сделала десять приседаний не охнув, только коленные суставы трещали, и врач мне сказал: основное ваше лечение - наш воздух. Старайтесь как можно больше времени гулять и ходить пешком до моря и обратно (150 ступенек), хотя бы дважды. И действительно с той поры, как я, проблевавшись в вагоне, проснулась в фойе главного корпуса с ощущением легкости, никаких явлений со стороны сердца у меня не наблюдалось, всё исчезло, как только я вырвалась из своего аквариума, а значит, уезжая в Батуми, я не пропускала никаких лечебных процедур.

Села я в салон кометы, открыла Чивилихина и через пять часов, я за чтением их и не заметила, "Комета" причалила в Батумском порту, а там рукой подать, пять минут ходу, и я у своих.

Мама и бабушка встретили меня радостно, но сильно ругали, что я приехала налегке, без плаща, всего-то два свитера с собой взяла, а дело было в середине мая, на юге, и хотя море было еще холодное, жара стояла порядочная.

Приехала я к полудню, с хорошим аппетитом, но в доме не было еды. Никаких баночек с остатками недоеденного вчерашнего жаркого, завалявшихся блинчиков, кусочков жареной рыбы, ничего, чем, бывало, встречали мой неожиданный приезд на Белоозерскую мама и бабушка. Было откровенно голодно. Я попила чаю с остатками хлеба, старого хлеба, срезав с него плесень и намазав вареньем, и пошла на базар за продуктами. Я, конечно же, прискакала без копейки денег, и продукты покупала на мамины. Тогда еще мамина пенсия в 120 рублей была хорошей пенсией, свекровь жила на восемьдесят и тоже сводила концы с концами.

Накупила сыра, мяса, лаваш, овощей, сварила суп. Как всегда в Батуми мясо я купила никудышное, вечно мне доставался не молодой кусок теленка, а кости престарелого быка, а то и буйвола, и мясо при варке начинало издавать странный запах, а может быть, это было не оттого, что варился буйвол, а от пальмовых листьев, которые служили пищей коровам. По улицам Батуми шатались беспризорные коровы и объедали листву с пальм в районе набережной. В местной газете, носящей гордое название "Советская Аджария", было напечатано объявление: "Коровы, пойманные на территории города Батуми, будут отправляться на скотобойню, если в течение недели не найдется их хозяин".

Интересно, что машины, которые в Батуми мчатся прямо на людишек, норовя их задавить, перед коровой почтительно останавливаются. Меня это очень оскорбляло: почему я должна для сохранения собственной жизни перебегать, еле успевая вытаскивать ноги из-под колес, а глупое животное ходит себе без всяких хлопот? Только теперь, когда у мужа автомобиль, я понимаю, что всё дело было в том, что мы с коровой находились в разных весовых категориях, и корова при столкновении могла нанести вред машине, а я нет.

Может быть, именно такую корову, пасущуюся на асфальте под пальмами, я и покупала на рынке. Но мясные щи есть мясные щи и, хотя мама стонала, что её кишечник не выдержит недоваренной капусты, но тоже похлебала. И после теплой мясной еды все повеселели.

Я прожила у мамы с бабушкой четыре дня, натаскала продуктов, отнесла белье в стирку, вымыла окна и укатила, а что я еще могла?

Вернувшись в санаторий, я прислала открытку, в которой и описала ужасы своего обратного путешествия в Гагры, которое прошло не так гладко, как путь в Батуми.

Здравствуйте, дорогие мама и бабушка! Доехала я уф, благополучно и уже сегодня строчу письмецо. Выехали или выплыли или как? в полный штиль, а потом по морю пошли круглые волны, гладенькие такие и стало слегка покачивать. Потом море потемнело, потом позеленело, хотя небо оставалось чистым и бледным. Появились барашки. Стало бросать из стороны в сторону. Бортовая качка.

Хорошо, что я не завтракала. Стало бросать вверх вниз. Хорошо, что я поставила клизму.

Стало бросать вверх вниз и справа налево. Хорошо, что бабушка сунула мне валидол. Потом на волнах появились целые белые бараны а у меня мысли, добегу я до туалета или нет. Решила, что нет, и осталась в кресле. Наконец Поти. Надо держаться до Сухуми, отсюда весь транспорт морем или автобусом по горам.

Вверх-вниз, вправо влево; и снова вправо влево, вверх, ох, только не вниз. 15-20-40 минут. От Поти до Сухуми 2 часа. Интересно, я выйду сама или меня вынесут? Если сама, то только ползком. Где сумка, там есть еще валидол.

Вверх-вниз, вверх-вниз. Что ж она так прыгает, а еще комета, а еще на крыльях. Как ты, мама, сказала? Мертвая зыбь? Возле Поти? Я тогда не поняла, почему мертвая, теперь понимаю.

Через час после Поти. Пожалуй, я не буду выходить в Сухуми, дотяну до Гагр.

Молодец, качает, а я ничего, ко всему можно привыкнуть. Посмотрим в иллюминатор, да почему качает, на море опять мертвый штиль, никаких барашков.

В 10.15 в Сухуми. Красота! Какие горы! Снежные.. какой море! Голубое... И что это бабка так распахлась своей курицей. Надо же так грызть, с таким хрустом. До чего же есть хочется.

Гагры встретили умопомрачительной жарой. В самый раз, когда ты в двух свитерах. Жалко, что без плаща. Плащ был остро необходим.

Хотели на мое место временно кого-нибудь подселить, но соседка, дай ей бог здоровья, не пустила.

В санатории в Гаграх я лечилась от астении, и диеты для меня не было. На ужин часто давали свиную поджарку, настолько жирную, что я просто не могла её есть. Однажды мне лично пожарили яичницу, когда я отказалась есть всё, что у них было в меню. Мой отощавший вид убеждал людей, что я не ем не потому, что капризная, до такой степени истощения трудно докапризничать. Но, несмотря на сочувствие медперсонала, еда была настолько плохая, что я совершенно посадила свой и без того гастритный желудок.

Постоянные затяжные тошноты стали обычным явлением. Днем это меня мало тревожило, но ночью я не могла уснуть. Наш корпус на ночь не запирался, нравы здесь были совсем не такие, как в шестидесятые годы на Каменном острове в Ленинграде, и я выходила ночью в сад.

Странные удушающие запахи невидимым туманом наполняли воздух, мешали дышать. Цвели хурма и мандариновые деревья. Гагры запахами напоминали мне родной Батуми, но запахи цветения были здесь сильнее: в Батуми по весне пахло глицинией, позднее распускались ранние розы, а цветущей хурмы было мало, там город, асфальт, газоны, а здесь сады начинались сразу за оградой санатория, да и на самой территории был сад.

Я спускалась по ступеням до дорожки, ведущей в столовую. Стояла тишина, в слабом свете месяца всё выглядело причудливым и неузнаваемым. Когда мне было плохо, я не боялась ночи и темноты, я ничего не боялась, кроме того, что меня не отпустит, и я не буду спать до утра.

И я стояла одна, накинув свитер на плечи. Ночи были теплые, безветренные, безлюдные. Однажды мое одиночество нарушило выскочившее из кустов на дорожку странное животное: небольшое, волосатое, тощее. Местная свинья. Я уже видела их, бегающих под деревьями, грязных, худых, заросших длинной и редкой шерстью, только пятачками на мордах и ушами похожих на наших русских свиней.