Комедия положений (СИ) - Страница 3

После того, как мне предоставили квартиру в институте, Долгопрудненский горсовет не утверждал её за нами, так как после выезда у мамы оставалась на двоих двухкомнатная квартира, это было много, и требовали, чтобы они переехали в однокомнатную. Тогда мама поступила просто.

У нее были к тому времени знакомства в поселке, и она пошла в жилуправление, и заведующая позволила ей разделить счет так: мы с бабушкой в одной комнате, а мама одна в другой. Мотивировка раздела была такая: мы всё не платим за квартиру, вот она, как ответственный квартиросъемщик, и поделила лицевой счет.

Таким образом, после нашего отъезда оставалась одна бабушка в одной комнате, а это допускалась.

В общем, и тут пришлось ловчить, прежде чем удалось получить бесплатное жилье, прозванное мамой голубятней.

Через полгода после нашего отъезда мама соединила счет.

Описание наших мытарств заняло полстраницы и охватило восемь лет жизни.

Когда я начинала работать в НИОПиКе, Толкачев советовал и Алешке устроиться там, - когда работали вдвоем, то легче было получить квартиру, но Алексей не пошел, и впоследствии я рада была этому, наблюдая, как губила мужское население НИОПиКа возможность неограниченно пить казенный спирт.

Теперь у нас была квартира, и все эти истории длительных унижений остались позади.

Мы переехали вторые в подъезде, занята была лишь четырехкомнатная квартира рядом с нами. Воду подключили через день или два после нашего переезда, газ через месяц, а лифт, чуть ли не к Новому году.

На другой день, в субботу, после новоселья, мы собрались съездить в хозяйственный магазин у станции, купить вешалки в прихожую, не на что было повесить пальто.

Оставив детей с бабушкой, мы с Алешкой, я веселая и бодрая, а он слегка усталый после вчерашнего перебора, но тоже веселый, потопали на автобусную остановку. Первые десять минут болтали, обсуждали планы расстановки мебели, покупки необходимых вещей. Вторые десять минут, я устало перебирала ногами на месте, с тревогой оглядывая нараставшую толпу, еще через десять минут я ожесточенно принялась ругать мужа за то, что мое предложение прогуляться пешком, он отверг:

- Ну, что ты, Зоя, это очень далеко, - и теперь вот мы стоим тут, а за это время давно бы дошли.

Через сорок минут пришел автобус. Истомленная ожиданием толпа штурмовала его с остервенением. Эти сцены посадки в автобус напоминали мне посадку в поезд в фильмах о гражданской войне, только публика чуть-чуть понарядней.

Я тоскливо наблюдала посадку, начиная понимать, почему в объявлениях об обмене квартир, которыми пестрели фонарные столбы в городе, снизу делалась приписка: "первый этаж и Гранитный не предлагать", а теперь мы жили на Гранитном.

- Возьмем такси, - предложила я выход, Алешка махнул рукой и нас довезли за пять минут и за рубль до магазина, где мы купили простую деревянные вешалку за шесть рублей и вернулись обратно пешком.

Дом был новый, наступил октябрь, а топить не начинали, говорили, что-то не в порядке, батареи начнут течь. Радиаторы в квартирах были новомодные, гнутая тонкая труба с жестяными ребрами, народ уверял, что они холоднее, чем привычные чугунные.

Организовали письмо-жалобу сразу в несколько инстанций: непосредственным исполнителям, их высокому начальству, очень высокому начальству и даже в газету, причем в письме были указаны все три адресата, - и через день после отправки письма в первую инстанцию невозможное совершилось, отопление включили.

Дом был весь дырявый, как будто сложенный из игральных карт. Казалось, что ветер гулял по квартире, холодом тянуло из всех углов, а в маленькой комнате угол даже промокал.

Я пожаловалась Алешке.

- Мне всё время кажется, что если упереться ногами в стенку в маленькой комнате, то стенка выпадет наружу.

- Тогда иди и попробуй это сделать, - вполне серьезно сказал Алексей. - Когда у тебя это не получится, то и чувство пройдет.

Я подумала, подумала, легла на диван и уперлась в стенку ногами изо всех сил, но стена не зашаталась, и я успокоилась.

Новоселье для всей лаборатории я не отмечала. В нашем рабочем коллективе все, кто получали квартиру, устраивали грандиозные пьянки-гулянки в новой квартире, но это было давно, они все получили квартиры на пять лет раньше, чем я. Квартиры двухкомнатные в наших домах были хорошие, 28-29 кв метров, с большой комнатой с балконом и просторной прихожей, а я получила крохотную трехкомнатную квартирку, угловую, которая мне не нравилась, спустя пять лет после всех, и не считала нужным это праздновать, а главное, после болезни сына у меня не было настроения видеть людей, что-то готовить. И я отвергла все намеки, и прямо сказала, что никаких новоселий праздновать не буду, не до того мне.

Наш маленький коллектив из пятерых человек, с Комаровым во главе, всё же у меня собрался. Инициатором была Женька Пыхтина. В один прекрасный день она сказала, что меня не дождешься, и устроила экспромт: после работы они приехали ко мне. Я тогда была очень слаба физически, и вечеринки после службы меня утомляли, но тем не менее посидели удачно. Слегка обжившись, в октябре, я собрала друзей, и девчонки подарили мне большое круглое зеркало, а позднее я собирала родню, дядю Борю с тетей Ниной, Алешкой и Татьяной, и они принесли симпатичную трех рожковую люстру, с прессованными и интересно преломляющими свет желтыми плафонами.

Мы приобрели книжный шкаф, который поставили в комнате с балконом и использовали его как сервант и как шкаф одновременно.

Книг у нас было относительно мало, их трудно было купить, а мы и не старались, - возить с квартиры на квартиру книги было тяжко.

Мы пользовались библиотеками, читали периодику, в основном "Новый мир" и "Иностранку", тогда подписки разыгрывались или наиболее заслуженные сотрудники награждались подпиской. Автомобилисты гонялись за журналом "За рулем", его давали тем, кто подписался на "Правду".

Сережка быстро освоился на новом месте, играл с детьми во дворе под окнами, но всё время что-то забывал, то велосипед, то знаменитый выменянный экскаватор, то еще что-нибудь.

Он кричал снизу на седьмой этаж, выпрашивал у бабушки очередную игрушку, и она несла ему.

- Пять раз сходила вверх вниз, - жаловалась свекровь вечером.

- Да что ж вы его так балуете? Надо, пусть сам поднимается и берет, что ему нужно, ребенку туда-сюда пройтись - лучше спать будет.

Я вернулась с работы, зашла в дом. Никто меня не встречал, не бежал с радостным визгом, не повис на руках. Я тихонько подошла к двери комнаты и заглянула.

Сережка на своем диванчике, подушка диванная положена поперек, он её оседлал, в руках у него эмалированная тарелка-руль. Сергей-шофер куда-то везет свою бабушку, которая сидит рядом за его спиной.

- Трясись бабушка, трясись, здесь большие ухабы, - Сережка издает звук мотора буксующей машины, подскакивает на подушке и резко поворачивает руль. Бабушка подскакивает тоже, и, повернувшись ко мне, говорит:

- Вот так целый день трясусь.

Я не успеваю засмеяться, как с машиной происходит следующая напасть, она попадает по обстрел.

- Взжжж бух, ложись бабушка, обстрел, вжжж бух, ложись. - Сережка спрыгивает с дивана и залезает под него. Я быстренько ретируюсь в кухню, чтобы меня не накрыл снаряд.

После переезда свекровь прожила у нас до октября, потом замерзла и уехала.

Как-то раз, когда Катя заболела, я, жалея свекровь, попросила Алешку побыть с детьми, улизнуть с работы якобы в местную командировку и побыть дома. Сама я должна была выйти после Катиного бюллетеня на работу.

- А то не справляется твоя мама с двумя, - пояснила я свою просьбу.

- Ну, с него какая помощь? - недовольно воскликнула бабушка, услышав мои слова. - Вчера вечером дети залезли на шкаф и висели там. Я позвала Алешку с балкона (Алексей сделал на балконе верстак и всё что-то мастерил для дома, сделал шкафчики в прихожей, встроенный шкаф в отдельной комнате), он пришел, встал на пороге, продекламировал: - Дети, не балуйтесь, - и ушел.