Комедия положений (СИ) - Страница 162

Валера с Катей, и часто с Сашей, его сестрой, много гуляли по окрестным горам, устраивали пикники на лоне природы. Валера, как всегда, много фотографировал Катю.

Однажды, когда они были вдвоем в горах, к ним подошли молодые пастухи-узбеки.

Посидели возле огонька, потом стали прицениваться к Кате:

- Продай нам девушку - попросили у Валеры.

- Да как я продам, эта моя девушка, с чем я останусь?

- А ты себе новую найдешь в Москве.

- Да зачем вам моя девушка? Вон в ауле полно молодых девушек.

- Ну, да то узбечки, а эта русская, светленькая.

Валера в глубине души порадовался, что он с одной девушкой, а не с двумя, а то сестру точно пришлось бы продавать.

- Шутки шутками, а больше на всякий случай мы туда не ходили, - рассказывали мне Катя и Валера.

Суббота, 12 августа.

Хочу срочно записать, что мы перед отъездом Алексея и Сережки переклеили обои и побелили потолки в двух комнатах. У Сережи плохо получился потолок ( муаровые узоры, у Кати замазюканы обои клеем.

В четверг, 10 августа, купили Кате новое пальто с норкой за 305 рублей.

Сереже ещё весной купили пальто: внутри цигейка, сверху покрытие. На зиму они одеты. А вот на осень у Сережи нет куртки.

Вчера играли в карты, в 66, со всеми теми правилами, какие были в Ангрене, где Катя провела три недели. Мы с ней проиграли. Кончили играть, когда вся колода была на нас.

11 декабря 1989 г. Год кончается. Я на больничном - простыла. Сергей вчера ходил на химическую олимпиаду - сегодня известно, что он занял первое место в городе (вместе с Сашкой Сосуновым, и работа была их совместное творчество). Может, и не будет у него тройки по химии в школе, а то замучила парня - смотрю, все тройки и тройки.

Вообще-то он учится в новой школе нормально. Но с его характером ладит далеко не со всеми учителями.

Недавно было несчастье. Возвращался Сергей домой после занятий на физтехе. Вечерами с ними дополнительно занимались студенты.

Трое солдат напали на него, сняли часы, перчатки шарф и ещё избили. Ударили сапогом по лицу. Солдаты были хилые, недоростки из Средней Азии (чурки) как сказал сын.

Теперь, когда он на вечерних занятиях, я как на иголках, возвращаться ему одному.

погода стоит морозная, ночью 25-27, днем 15-19.

Получили от мамы открытку - видимо, до Нового года не приедет. На работе всё по-прежнему, хотя жду хоть небольших перемен. Леша собрался уходить с работы, но места пока найти не может

Только описала Сережкины похождения, пришел Алешка со вздутой щекой и кровоподтеком под глазом. Говорит упал, но, наверное. подрался так как добавил, потом расскажу, когда пройдет. Стало опасно ходить по городу.

12 декабря, сижу одна. Дети учатся. Алексей ушел на работу. Я ему подкрасила веко Катиной тенью белой. Себе сварила кофе. Сделала уборку в серванте. Быстро вещи накапливаются; Чуть что, опять их больше, чем помещения (имеется в виду шкафов) для них, чего я очень не люблю.

7 декабря случилось это страшное землетрясение в Армении, а как раз после этой записи заболела мама пилонефритом. Сама себе и поставила диагноз, нащупала воспаленную почку, несмотря на высокую температуру, около 39, всё соображала, попросила соседку позвонить в железнодорожную больницу, где работала, знала всех врачей и поэтому хотела лечь туда.

Я срочно достала маме какие-то дефицитные антибиотики, и переслала с проводником, а Витя Король, наш полуродственник (кем приходится маме свояк ее брата?) вот Витя, замечательный человек, деловой и отзывчивый, так много помогавший нам во время смерти бабушки, встретил эти лекарства и перевез их маме. Мама потом, когда выздоровела, и к ней вернулось ее чувство юмора, пересказывала, а Витя ее спросил:

- Ну и как вы, выдюжите? Не надо Зою телеграммой вызывать?

Мама выдюжила, пошла на поправку, и я приехала за ней после выписки, чтобы побыть с ней неделю, и когда она окрепнет, забрать в Долгопрудный.

Билет я купила в один конец, так как не знала точно, когда поеду обратно.

Мама была слаба после болезни, но температуры не было. Я готовила еду, ходила на рынок.

В первые же дни сходила к родителям Зойки Меликян, которая жила в Ленинакане, и вот что они мне рассказали:

Все пять членов Зойкиной семьи остались живы: во время толчка разрушившего Ленинакан, Зоин муж, не помню, как его зовут, заправлял машину на бензоколонке, старшая дочка была в институте, здание которого старой постройки выдержало толчок, в школе у средней дочери обвалилось одно крыло из четырех, а ее класс был расположен в другом. Младшая девочка уцелела просто чудом. Она вышла на балкон их квартиры, расположенной на втором этаже, делать уроки. Во время подземного толчка их дом современной постройки рухнул, как колода карт, плиты сложились вовнутрь, а балкон, перекореженный, просто выпер наружу и повис над землей.

Девочка стала плакать, мимо проходили мужчины, услышали плач, посмотрели:

- Да это же дочь нашего хирурга, надо снять.

Один встал на плечи другого и взял девочку. А Зоя в этот самый момент шла по улице. Был обеденный перерыв, и она спешила домой покормить дочку-первоклассницу. Толчок застал ее на улице на полдороги к дому.

Еще не осознав, что происходит, чувствуя сотрясение земли и треск разрушающихся зданий, Зоя побежала к дому. Вместо дома были развалины, и какие-то мужчина копошились возле их балкона. Улица, развалины, люди, всё завертелось перед ее глазами, и она упала без сознания на тротуар.

- Увидела мужчин возле балкона и дальше провал, пустота, - рассказывала мне Зоя спустя два года при нашей встрече в Батуми.

Как она очнулась, как нашла детей, что пережила, пока узнала, что все живы, об этом нет ее воспоминаний, да и словами это не расскажешь, и сил у нее не было всё это вспомнить.

Просто была жизнь, текла по привычному руслу от обеда до ужина, в каждодневных заботах и хлопотах, и разом всё закончилось, остались руины и семьи на улицах. Пустота.

Спустя два дня за ними приехала двоюродная сестра мужа из Еревана, нашла Зою возле костра с девочками. Зоин же муж оперировал день и ночь, спасал людей, извлеченных из-под обломков.

Зоя зашла к нему в больницу и попросила передать, что все живы, а он даже и выйти не смог из операционной, каждая секунда могла стоить жизни раненому.

Сестра увезла Зою с племянницами с собой в Ереван, а через день свободный проезд к месту катастрофы был закрыт, и не удалось бы так легко забрать пострадавших.

- Мы остались только в том, что на нас было, квартиру завалило полностью, потом мы лазили туда, пытались хоть что-то достать, ну да всё погибло. Вот только машина и сохранилась, - рассказывала Зоя. Но на фоне чужого горя материальные потери не волновали.

Девчонки в Батуми собрали деньги, узнали у родителей адрес и послали Зое, я сделала тоже самое, вернувшись в Москву. Собрала со здешних одноклассников деньги и послала, где-то в январе.

Встречать новый год в Батуми мне не хотелось, и мы с Маней стали пытаться добыть билет.

В Армении было землетрясение, а в Грузии урожай мандарин. Владельцы садов и перекупщики стремились добраться до Москвы перед Новым годом, когда торговля мандаринами самая бойкая, и зашибить деньгу. Билетов не было ни в одной кассе.

В проливной дождь, мы выходим с Маней из помещения предварительной продажи билетов:

Маня в черном кожаном пальто, открывает зонт, вздыхает:

- Кассирша сказала: только на уровне правительства...

- Правительства.. - тяну я. - У нас один человек в правительстве, Гиви. Надо идти к нему. Другого выхода нет.

И мы потопали к Гиви на прием, он тогда был министром здравоохранения Аджарии.

Добрались мокрые, замерзшие, и попросили секретаря доложить, что его ждет одноклассница, Зоя Хучуа, приехала из Москвы.

Минут через пять вышел Гиви веселый, и мы немного посидели у него, согрелись, вспоминая молодость. Доложили, вот у Мани уже и внук родился где-то в Риге.