Комедия положений (СИ) - Страница 155

Года через два они получили квартиру в Москве и уехали и наши карты сами собой прекратились, а тут Витя приобрел путевку в Махинджаури, как раз тогда, когда мы отдыхали в Батуми, и навещал нас.

Мы гуляли по городу, я показывала ему достопримечательности Батума, а Сережка почему-то всё время плевался.

- Как же он мне надоел, ну что он делает? - воскликнула я в раздражении, когда Сергей плюнул в очередной раз и задумчиво наблюдал за плевком, отнесенным ветром в сторону.

- Ну как что? Осваивает технику плевка против ветра, - рассмеялся Витя.

Мы проходили мимо Филармонии, я захотела зайти к Мане, и Витя остался на улице нас подождать.

- Ну, я спешу, меня ждет приятель, - оборвала я разговор с подругой.

- Какой приятель?

- Да наш, подмосковный, друг семьи. Отдыхает в Махинджаури, зашел к нам.

- И ты гуляла с ним по городу?

- Ну и что? Гуляла! Что тут страшного, гуляла посреди белого дня, не ночью же.

Маня сердито закрутила головой и побежала смотреть на Витю. Витя с Сережей, который убоялся щипков Мани, смирно сидели на скамейке во внутреннем дворике, ждали меня. Вид толстенького некрасивого Вити успокоил Маню.

- Ну ладно, правда, друг семьи.

Я захохотала.

В ночь перед отъездом у Сережи началась рвота (весь день тошнило и он плохо себя чувствовал). Вырвало желчью, так как в желудке ничего не было. Я сунула ему градусник - 38,5. Происходило всё на рассвете, а разбудил он меня раньше, не рвотой, а жутким грохотом в туалете. Шума, который он произвел, он не слышал, видимо отключился и обнаружил себя упавшим на унитаз, а я рвалась в запертую дверь. Живет с мамой и бабушкой, идет ночью в туалет и запирается.

После рвоты я дала аспирин. Он болтал без умолку о каких-то птицах, и еще черти о чем.

Сказал, что он видимо перегрелся, когда мы ходили в Эрге.

Действительно, была жуткая жара, когда мы поднимались в гору. Вечером я никак не могла уснуть, переутомилась, а Сережке стало плохо под утро. Странно, обычно перегрев сказывается сразу.

Вечером мы должны были уезжать, и мне было страшно ехать с больным ребенком.

Соедка Марина принесла мне бутылочку с уксусом, растирать с водой, если будет высокий жар.

Но в вагоне температуры у Сережи не было.

Посмотрим, что в дневнике:

9 августа. 30 июля мы с Сережей приехали из Батуми, я где-то первого заболела и болею до сих пор.

Болею тяжело, долго и очень устала.

Катюша поступила в Университет. Сдала 4,5,4 и я надеюсь на стипендию. (В этом году по русскому был зачет или незачет) Иначе трудно будет. Сейчас Катя с ребятами (6 мальчиков и 8 девочек на Селигере, а погода испортилась. Поливает их дождем.

В этом году на мехмате было мало двоек по русскому, всего 23, и поэтому проходной балл был выше, так и курс должен быть сильнее, чем предыдущий.

Не знаю, как она там будет учиться.

Мама похудела, но чувствует себя бодрее, чем прошлым летом. Надо бы написать ей письмо, а нечем. В доме нет ручек. Алексей пишет очередной вариант очередной (второй) диссертации и все свои ручки прячет.

Ремонт мы никак не кончим.

Вяжу Сереже свитер из пряжи, которую привезла свекровь.

18 августа. Всё еще на больничном. Катя из похода вернулась с кашлем. Сережка тоже кашляет. Я пила таблетки и вызвала обострение свой обычной болезни. Очень неприятно, больно.

Свитер я довязала, выстирала и он из желтовато-бурого стал белым и весь перекосился. Его цапнула Катеринка. Катя никак не возьмет свой комсомольский билет. (с работы)

Август выдался теплым, и Алешка после работы ходил на пляж, купался. Я и Сережа часто сопровождали его, но не купались по причине наших бесконечных простуд, а просто сидели на берегу. Алешка плавал далеко и долго, любил купаться, часто брал ласты с собой.

В этот раз, когда он собирался, я перекинула полотенце на руку, а трусы он долго заталкивал в задний карман. Джинсы на нем были старые, карман дырявый, и не просто дырявый, а нижняя часть кармана полностью отпоролась, были пришиты только боковины.

- Потеряешь трусы, - заметила я, вскользь, ненавязчиво так заметила.

- Ну, ничего не сделается, они на мне туго сидят, не вылетят.

Не вылетят, так не вылетят.

Мы дошли до пляжа, Алешка искупался, собрался переодеваться, трясет, трясет штаны: трусов нет.

Муж долго оглядывался, тряс рубашку, обкрутил меня вокруг, надеясь, что я их спрятала, дурачась, нет, трусов не было.

- Надень джинсы, без трусов, что еще остается делать. Говорила тебе, что потеряешь, так ты не верил.

Спустя дня два мы вместе спешили на электричку .

Завернув за угол, я увидела на кусте полоскавшиеся на утреннем ветерке Алешкины трусы и указала на них мужу. Алексей задумался, но потом взял их и спрятал, воровато оглядываясь, и шикая на меня, так как я давилась от хохота.

- Прячь скорее свой трофей, а то отберут, - издевалась я над мужем.

28 сентября. Сереж опять болел. Сегодня пошел выписываться. если завтра в школу, то пропустил неделю. Я тоже болею по второму разу. Катя учится. Леша ездил в колхоз.

Алексей единственный в нашей семье более или менее был приспособлен к жизни в советском обществе, выдерживал эти поездки в совхозы. Сказывалась детская закалка, он каждое лето проводил в деревне у тетки. Ездил он на неделю, иногда только весной, иногда на сенокос, все годы, начиная с 80 года, когда перешел в ЦВЕТМЕТАВТОМАТИКу.

Иногда он приезжал, как, например, с сенокоса, довольный проведенной на свежем воздухе неделей, а однажды приехал злой-презлой и худющий, повар очень плохо готовила, замучила макаронами и консервами, и на следующий раз, весной Алешка сам вызвался быть поваром и готовил хорошо, варил щи из крапивы, компенсируя этим отсутствие овощей.

9 октября. Сергей отходил 4 дня в школу, съездил на Евгения Онегина, копал с отцом огород и снова заболел. Завтра идет к ухо-горло-носу промывать свои пробки.

Катя ушла гулять с Валерой. Когда придет, неизвестно.

Маме послали посылку, но бифидум-бактерин опять не послали, нигде нет. У Алексея доклад в середине октября. Меня на работе сильно загружают, а денег что-то не видно

В сентябре месяце Сережка пошел в созданный в 7-ой школе математический класс. Оказалось, что большинство в этом классе дети сотрудников НИОПиКа, и многие родители были мне знакомы, а кто не был знаком, то мы познакомились.

Пара близнецов, Юра и Аня Гудзенко, живущие на девятом этаже в нашем подъезде, тоже оказались в этом 8 "а" классе. Когда-то, в детстве, они с Сережей год ходили в одну группу, а теперь вот спустя восемь лет, в один класс. Юра и Сережа сидели за одной партой и каждое утро на пороге нашей квартиры появлялся молчаливый Юра Гудзенко, дожидающийся нашего разгильдяя Сережку, чтобы вместе идти в школу.

Каждое утро возникала опасность опоздать, и я часто говорила Юре:

- Да не жди ты его, еще опоздаешь.

Мне не хотелось, чтобы чужой мальчик имел неприятности из-за моего недисциплинированного сына, но Юра ни разу не ушел.

- Наш сын без Юры и дорогу в школу не найдет, заблудится, кто-то же должен довести нашего махонького, - хихикал Алешка.

Тепло. Сентябрь, или начало октября. Я вернулась с работы. Окна в моей квартиры были открыты, а из окна торчали две задницы, верхние части туловищ были опущена вниз, на улицу.

- Ой, вы не упадете? - спросила я.

Одна из задниц повернулась и оказалась незнакомым мальчишкой крупнее и плотнее моего хлюпика. Вторая даже и не шелохнулась.

- Нет, - спокойно и рассудительно, как-то даже снисходительно ответил мальчишка.

- Но я боюсь, вдруг голова закружится.

- Ничего не будет.

- Ну а что вы всё-таки делаете?

Тут второе туловище зашевелилось, перевернулось в комнату и раздался оживленный голос сына.