Комедия положений (СИ) - Страница 140

И на одном колесе, и без руля, и по бордюру.

- Я думала, что этот мальчишка разобьется, так он старался, - сказала потом Люда.

Сережка побыл не больше недели дома и уехал с отцом на Урал.

Мы остались с Катей вдвоем, как и два года назад.

Когда мы оказывались вдвоем, готовить особенно не приходилось, мы обе употребляли ничтожное количество пищи. Сразу высвободилась масса денег и появилась возможность пойти на рынок и купить себе любые фрукты, возможность, которая обычно появлялась в нашей семье только в конце августа, а сейчас мы шиковали в июле. Ели яблоки, персики, абрикосы, бегали по магазинам.

Помню, мы договорились встретиться с дочкой в магазине "Детский мир" у Савеловского вокзала. Я пришла первой, что-то разглядывала у прилавка и вдруг увидела Катю в толпе, как бы со стороны и обрадовалась, такой красивой и модной показалась мне взрослая дочка,

Она сшила себе юбку из куска голубой материи для наперников, из белого батиста, принесенного мною с работы, сделала блузку с голубой вставкой из материи юбки, на вставку пришила связанные прабабушкой ажурные кружки. Завершала наряд сумка модной тогда формы "батончик " из моего старого голубого плаща и яркий румянец на щеках. Удивительно, что эта длинношеея красивая девушка моя дочь. Вполне можно гордится таким произведением.

В конце июля пришла телеграмма из Лысьвы:

"Любим, помним, поздравляем.

Леша, Сережа".

Я удивленно повертела телеграмму в руках. Ну любят, помнят, это понятно, осмелились бы только не любить и не помнить, но вот с чем это они меня поздравляют?

Только часа через два мучений я, вспомнила: сегодня двадцать пятое число, день нашей свадьбы.

Днем я встретилась с Людой и Наирой, сестрой Гамлета, и рассказала им о забытой за долгие годы дате. Посмеялись. А вечером, когда я легла, раздался звонок: пришли Люда с Гамлетом и Наира с Валерой, принесли бутылку "Кагора". Выпить по поводу замечательного события 17-летней давности.

- А у вас горел свет, - сказали полуночные гости, оправдывая свое позднее вторжение.

Это было правда, свет горел, Катеринка еще не легла, а я не уснула, хоть и встретила гостей в халате на ночную рубашку.

- Не будем ставить стол, - сказала Наира, - посидим прямо на вашем новом ковре.

И мы расположились на полу с рюмками, я нашла сухарики с изюмом на закуску, и мы выпили вино, закусили и так уютно экспромтом посидели, что вот двадцать лет прошло, а вспоминается.

А Катя помнит, что тогда она впервые попробовала Кагор.

Мы купили Кате симпатичные советские джинсы. Из голубой мягкой джинсы за 12 рублей. Денег на модерновые не было, да я всегда и не понимала, зачем платить за этикетку, тем более, что и платить нечем.

Катя пошла в новых джинсах с новым классом на ориентирование, уселась в лесу на смолистый сосновый корень, и всё, свести эти пятна мне не удалось и джинсы, купленные для каждодневной носки превратились в штаны для прогулок на лоне природы: пока у нас не завелась дача, где мы копаем, как проклятые, мы регулярно, каждые выходные, если погода позволяла гуляли в окрестностях, ездили в лес. А раз так, то штаны носила и я, и Катя. Общие такие стали штаны. А тут и Сережка подрос, и хотя штаны ему были широки, он тоже иногда, когда шел в места, где есть вероятность выпачкаться, надевал эти Катины джинсы. Так мы года четыре носили их одни на троих. А ядовитый Сашка Сосунов, приятель, который появится у Сережки позднее, будет утверждать, что видел, как Алексей выруливал на велосипеде в этих штанах. Но это невозможно, Алешка их мерил, но ширинка не застегнулась.

Здравствуй, ба!

Извини, что долго не отвечала на твое письмо, но я думала, зачем писать, когда сама приеду. А теперь, мне уже очевидно, что я в Батуми не поеду и поэтому я тебе об этом пишу. 13-го августа я еду к Аньке Павловой в деревню, это час на тепловозе от Вязьмы. А ехать в Батуми у меня не было, во- первых денег, а во-вторых, не нашлось компании.

После практики (на деньги, заработанные на практике, их было 75) мы с мамой купили мне туфельки. Это черные лодочки, с глубоким вырезом, на невысокой изящной танкетке с ремешками вокруг щиколотки. (Ну просто поэма в прозе, прим. мое) Югославские (45 ре)

На дне рождения у меня было весело. Я запекла мясо и подала его с молодой картошкой, а еще я делала торт из безе. Мне подарили черную с красной полоской дамскую сумочку, светло-желтую с белым бантиком шляпку от солнца и два отреза на платье. Я довольна.

Мы купили (если можно так это назвать, ведь мы должны 86 рублей Ире и 120 Нине, а она стоит всего 196 р) швейную машинку "Чайка". Будем шить. Уже приготовила материал на выпускное платье.

Мама просила написать, что она пошлет посылку с маслом и какими-то ключами, которые притащил из Батуми Сережка.

Мое пальто всё никак не сошьют. Маме купили плащ.

Ну вот и всё. Мне больше ничего не вспоминается. Да, Сережка ездил с папой на две недели на Урал. Приехали довольные, привезли варенье.

Не торопись мне отвечать, т.к. я приеду из деревни 25 августа.

Пиши. Катя.

P.S. Очень прошу извинения. Я снова забыла поздравить тебя с днем рождения. Катя.

Письмо карандашом на 3-х листках из тетрадки в клетку.

Швейную машину я купила не зря. Купила у Ирки, которая очень долго её искала, бегала по магазинам, а когда приобрела, решила, что её старая швейная машинка лучше и предложила новую мне.

Предложила, как всегда так, что, отказываясь, я вышла бы круглой дурой, не умеющей воспользоваться случаем. Пришлось влезать в долги и покупать, и следующие десять лет эта машинка хорошо нас выручала.

- Это тебе в приданое, - сказала я Кате. - Никаких нарядов я за тобой дать не могу, зато будет швейная машина, сама сошьешь, что захочешь.

В Вязьму Катя ездила на две недели с Анкой Павловой и Надей Устиновой. Там в деревенском доме проводила лето восьмидесятисемилетняя Анина бабушка.

Весь учебный год девчонки 9 "г" собирались вместе на девичники, и я, вспоминая свои школьные годы, удивлялась этой странности: мы собирались всем классом, и ребята часто приводили друзей, так как мальчишки были в явном меньшинстве. Первой из новых Катиных подруг я запомнила Надю Устинову, голубоглазую девушку с косой и пылающим во всю щеку розовым румянцем, без пяти минут отличницу, четверка у нее была по физкультуре.

С Анютой я познакомилась, когда Аня и Катя купили и принесли домой серого мыша, но не простого, а какого голубоватого, с розовой мордочкой.

Мама вида мыши не переносила, всё время плевалась, и грозилась уехать, но Сережка пришел в восторг и не спускал эту мышь с рук, она ползала по нему, забиралась в рукав, оставляя на своем пути мелкие черные катышки, которые Сережка стряхивал в цветочные горшки.

При первом знакомстве Анюта удивила меня своей молчаливой отрешенностью. Села на диван, и молчала, не больше двух слов произнесла. Я пребывала в глубокой задумчивости по поводу того, чем мне грозит появление нового сожителя, маленького, но изрядно вонючего, и не обратила на девочку должного внимания. И только спустя месяц, я увидела на фотокарточке рядом с Катей очень красивую девушку и воскликнула:

- Надо же, какая красавица!

- Мама, да это же Аня Павлова, ты её видела.

- Да, и не обратила внимания. Во всяком случае, она очень фотогенична.

Но в следующий приход Ани я присмотрелась к ней внимательнее. Она и в жизни была хороша, не только на фотографии.

Вот с Аней и Надей Катя собралась в настоящую деревню.

В июле почти каждый вечер Аня и Катя прогуливались вместе по городу, о чем-то всё болтали, приходили около десяти, а то и позже. Я стала волноваться, кругом столько пьяных и просто болтающихся молодых парней, пристанут.

- Нет, мама, к нам не пристают, - уверяла меня дочь.