Колесо Бесконечности - Страница 28

— А что случилось с саккарцами?

— Никто не знает. Говорят, что Голоса слишком медленно создавали Колесо Бесконечности, и флот успел войти в пролив, когда тот исчез. Потеря флота и людей была таким ударом для саккарцев, что они уже не смогли оправиться и то ли превратились в кочевников, то ли ушли на север, в города Баритана. Однако я слышала от Посланника Небес, что он считает более вероятным другое: изменив символ, Голоса на самом деле изменили все — и форму земли, и ее историю — всю реальность. — «Всю реальность…» Может ли быть, что повреждение Колеса уже влияет на мир, еще до того, как Обряд завершился? Это могло бы объяснить и появление того урода, которого показывал ей жрец на Лужайке, и необычную силу водяного духа. Мысль об этом несла тревогу. Маскелль продолжала: — Они изменили весь тот край, превратили его во что-то другое, а Аспианский пролив и Саккару отправили куда-то, где все выглядело точно так же, но рядом не было Небесной Империи, на которую можно было бы напасть. Поэтому-то мы больше и не пытаемся делать такое. Маскелль задумчиво прихлебывала чай.

— Мы не знаем, что значат все символы Колеса. Те, которые изображают обратную сторону мира, даже не видны, если только не смотреть на них сквозь Бесконечность, и мы не представляем себе, что там за земли — о них можно судить только по тому, что видно на самом Колесе.

— Существует обратная сторона мира? — со скептическим выражением лица переспросил Риан.

Маскелль кивнула.

— Кошанские жрецы низших рангов странствуют и составляют карты. Потом они приносят их сюда, чтобы библиотекари могли включить их в атласы, а Голоса — определить значение неизвестных символов. Изображения на картах и символы не всегда совпадают в точности. Существует теория, согласно которой Колесо показывает нам, как выглядел бы мир, если бы мы могли видеть его из Бесконечности.

— Владетель Марканда думал, что все кошанские жрецы — шпионы, хотя он был не настолько глуп, чтобы попытаться убить хоть одного.

— Это и правда было бы глупостью, — согласилась Маскелль. — Именно с такими происшествиями меня раньше и посылали разбираться.

Риан окинул взглядом рыночек; дождь по-прежнему барабанил по мостовой, по навесам и палаткам; над пеленой дождя в вышине словно плыли серые стены и башни Марай.

— Если твоя история правдива, — сказал он, — тогда кушориты правят миром.

— В определенном смысле. Наверное, можно сказать, что ты правишь тем, что можешь уничтожить. — Маскелль подумала, что должна была догадаться: Риан посмотрит на вещи именно с такой точки зрения. Может быть, Синтан во многих отношениях и отстает от цивилизованных стран, но в понимании пользы и угрозы, которые несет в себе государственная власть, его жители могут дать остальным очко вперед. — Недаром же наша страна называется Небесной Империей.

— Но никто об этом не знает.

— Голоса знают, — покачала головой Маскелль. — Последнее, что им открывают перед посвящением, — знание о том, что на самом деле способен сделать Обряд. Долг всех кошанских жрецов — искать людей, которые способны стать Голосами и которым можно это доверить. Так безопаснее: нужно, чтобы никто больше ничего не знал. — Маскелль глубоко вздохнула. — Впрочем, не каждый сможет создать Колесо Бесконечности, даже если будет знать — как. Нужны годы обучения: требуется не только различать символы, но и уметь вплетать их в Бесконечность. А еще приходится учиться слышать голоса Предков: только они могут направить тебя, если ты ошибешься. — Бросив взгляд на Риана, Маскелль резко спросила: — Чему ты улыбаешься?

— Я подумал о том, как владетель Марканда обделался бы, если бы знал. Подняв бровь, Риан оглядел Маскелль. — Ты имела в руках такую власть, но вместо этого попыталась захватить трон?

— Я не хотела власти над миром. А для попытки захватить трон у меня была причина. Кроме того, один человек не в силах ни создать Колесо, ни завершить Обряд в нужное время. Для Бесконечности правильный момент — это все, — хмуро добавила Маскелль. — А я уже много лет выбираю его неудачно. Она неохотно отставила кружку. — Пожалуй, нам лучше вернуться на станцию.

Они вышли из-под навеса и стали спускаться по лестнице, ведущей к площади. Маскелль засмотрелась на разложенные на циновке дыни и тыквы; продававшая их женщина оглядывала прохожих, словно гадая, не стоит ли свернуть торговлю пораньше. Маскелль заметила, как торговка взглянула в ее сторону и вытаращила глаза. Боязнь быть узнанной чуть не сыграла с Маскелль скверную шутку: она не сразу поняла, что женщина смотрит не на нее, а на кого-то у нее за спиной. Маскелль резко обернулась, поднимая над собой посох. Она успела увидеть на лестнице — всего двумя ступенями выше оборванца с короткой дубинкой в руках. Прежде чем она успела сделать хоть какое-то движение, из толпы на лестнице вынырнул Риан и перехватил поднятую дубинку. Оборванец с воплем растянулся на ступенях.

Толпа с испуганными криками разбежалась. Маскелль наклонилась над нападавшим, которого Риан прижал к мокрому камню, заломив руку за спину так, что при попытке вырваться кость сломалась бы. В глазах оборванца она прочла лишь вполне человеческие злобу и страх. Маскелль повернулась к Риану:

— Он не посланец духов. — Прищурившись, она оглядела пленника. — Тут дело в политике. Кто тебя послал? Мирак? Дизара? Или сам Райф?

Злоумышленник оскалил зубы, но ничего не сказал.

— Тебе нужны ответы? — поинтересовался Риан.

На лице пленника отразился ужас. Спокойная деловитость Риана пугала больше любых криков и угроз.

— Нет. — Маскелль выпрямилась и оперлась на посох; дерево и серебро были еще мокрыми после дождя. — Это не имеет значения. Отпусти его.

Риан был явно недоволен таким решением, но поднял пленника на ноги и пинком вышвырнул его на площадь. Тот упал, покатился по камням, вскочил и кинулся бежать.

— Это был вор, сестра? — спросил один из рыночных торговцев. Вокруг собралась растерянная толпа. Некоторые районы Дувалпура становились небезопасны после наступления темноты, но только не Город Храмов, не окрестности Марай; а уж монахиня могла ничего не опасаться где угодно. Жителям трудно было поверить, что в их собственном городе может быть совершено нападение на жрицу Кошана: даже увидев человека, пытавшегося нанести смертельный удар, они не хотели верить собственным глазам.

— Да, вор, — подтвердила Маскелль.

Риан, прищурив глаза, следил за убегающим человеком.

— У тебя здесь много врагов, — заметил он.

— Ну да, — признала Маскелль.

Зеваки, поняв, что ничего больше не случится, разошлись.

— Быстро же тебя нашли, — сказал Риан. — Может быть, кто-то на почтовой станции тебя узнал и предупредил твоих врагов. — Он посмотрел на Маскелль и задумчиво добавил: — Это мог быть и жрец из храма.

Маскелль хотела возразить, но вспомнила, что ничего не знает о переменах среди власть имущих, произошедших за последние годы.

— Может, так, а может, и нет. Ты видел, откуда он появился?

— Он действовал неумело. Я заметил его, как только мы дошли до лестницы. Он ждал с другой стороны стены — у рва.

Маскелль сама себе кивнула. Если человек находился так близко от Марай, он не мог быть зачарован. В пределах Дувалпура с трудом, но можно было прибегнуть к темной магии, однако связь Марай с Бесконечностью была так велика, что разрушила бы любую меньшую силу. Она двинулась через рынок; люди, прятавшиеся от дождя под навесами, оживленно обсуждали происшествие. Это должно было бы отпугнуть сообщников убийцы, если они у него имелись.

— Разве он тебя не видел? — спросила Маскелль.

— Я задержался на верху лестницы, — покачал головой Риан, — чтобы он подумал, будто мы расстались. Он очень спешил и кинулся на тебя, не убедившись, что меня нет рядом. — Риан передернул плечами, стряхивая напряжение, как воду. — Раз он напал на тебя здесь, твои враги не знают, где мы остановились. Если повезет, они не смогут нас выследить, но особенно на это не рассчитывай.