Колебание сердца (СИ) - Страница 23
Он не понимает почему, но он приподнимается на локтях и оборачивается. И отворачивается. Ему хватило и секунды, и нет, спасибо. Лэнс и так находится внутри него буквально, так что нет, достаточно.
Кит выпрямляется на несогнутых руках, по-прежнему прогибая корпус вниз. Теперь поза стала более неустойчивой и сильнее расшатывает те смазанные движения.
Всё стало ещё лихорадочнее.
Но ни капли не менее приятно.
МакКлейн, чувствуя перемену и ту неустойчивость, кладёт руку на плечо Когане в то время, как одну оставил всё на той же ягодице, лишь крепче её сжав.
Лэнс продолжает вдалбливаться так, и нет, Кита всё равно трясёт и шатает, и...
И синий паладин склоняется к нему ниже. Кит не знает, что делать, но всё равно переставляет руки поближе к коленям. Он тихо подставляет их ближе к корпусу, приподнимаясь хоть на чуть выше и выгибается телом ещё больше.
И Лэнс тянется ещё ближе.
И Кит вытягивается ещё, до предела, он стукается краем головы о плечо МакКлейна. Всего чуть-чуть. Небольшое прикосновение. Небольшая та близость.
Но так нужная.
Когане не раскрывает глаз, а Лэнс, наоборот, вглядывается.
В каждую частичку Кита.
Каждую.
МакКлейн лишь ускоряет движения, привыкнув к позе. Его руки в итоге задерживаются на талии и прижимают, а руки Кита, в свою очередь, плавно переезжают на стену, когда тот чуть придвигается к ней. Он опирается о неё, потому что в своём стремлении быть как можно ближе к Лэнсу становилось и правда неудобно.
А Когане хотел насладиться этим вовсю.
— Кит, я люблю тебя… — бормочет МакКлейн в шею.
Лэнс не переставал бормотать ни на минуту. Просто Кит в своём забытье не мог расслышать, не мог сосредоточиться и всё пропускал, однако в такой близи слова прорывались, и он снова растекался в лужицу в том числе и от этих слов.
— Я так тебя люблю, люблю…
МакКлейн прикасался, выласкивал языком шею и бормотал вперемешку.
— О боже, Кит, ты так прекрасен…
Он сжимал внутреннюю сторону бедра и толкался с таким нажимом.
— Люблю, люблю…
Лэнс одной рукой плавно перетекал выше. Он схватил член Кита и сначала легко обвёл большим пальцем головку, совершая круговые движения, а после начал интенсивно, пусть и сбивчиво, но дрочить в том своём помутнении.
Кит в порыве только задрал голову, кладя её на плечо Лэнса, и стал дышать уже раскрытым ртом. Волосы прилипали от пота к лицу, тем самым щекоча, но, вероятно, это последнее, что сейчас беспокоило Когане. Потому что его беспокоило другое, ведь…
Толчки.
Бесконечные толчки.
Везде. Всюду.
Лэнс всюду.
Сердце билось, тело горело, и подобного он больше не мог выдерживать.
С особо мощного толчка внутри, сжатия рукой снаружи и прикуса Лэнсом ключицы, Кит кончил с протяжным стоном, потому что это было слишком приятно. Он ещё сильнее наваливался на синего паладина назад за неимением другой опоры и жался, и жался, и жался, и трясся, и выгибался, и выстанывал.
Рука Лэнса всё двигалась на его члене, доводя до беспамятства, ровно как и он сам внутри. Когда оргазм стал продлеваться почти до боли под силой всего этого, Кит почувствовал, как рука МакКлейна с его члена переместилась на бедро и как после пары мощных толчков у него внутри достиг оргазма и сам Лэнс. Он громко застонал, наваливался вперёд, на Кита, и ещё несколькими толчками довёл и себя до пика удовольствия, поддрагивая всем телом.
Слишком приятно.
Кит, который на тот момент уже успел хоть на немного прийти в себя, приоткрыл глаза и чуть повернул голову, всё ещё покоящуюся на плече у Лэнса.
Кит взглянул на него.
На те сжатые глаза.
Почувствовал то содрогающееся тело, к которому он прижимался.
Лицо.
Губы, свёрнутые в трубочку, и особенно то лицо.
Лэнс судорожно и тяжело вдыхал воздух, а потом и тоже открыл разморённые глаза. Парень проморгался, с силой пытаясь вернуть себя в реальность, и медленно перевёл взгляд на Кита, не поворачивая головы.
И в этот раз Кит не отвёл взгляда.
Они просто томно смотрели друг на друга, когда груди вздымались, а ноги почти не держали. Безудержное наслаждение уже отпустило, но всё ещё не отпускало столь приятное и волнующее послевкусие.
Первым рухнул на кровать и утягивал Кита за собой Лэнс. Красный паладин в бессилии опал тому прямо на грудь, даже и не думая менять порядок вещей. Когане положил ладони на МакКлейна, уткнулся в них подбородком и глубоко выдохнул, наконец позволив себе расслабиться.
Он стал с нежным взглядом всматриваться в лицо напротив.
— Я люблю… — проговорил Лэнс так мягко, что у Кита защемило в груди.
МакКлейн подтянул за его лицо и начал целовать.
— Люблю, люблю…
Целовал во всё, в каждую точку, всюду, куда только мог дотянуться.
— Правда люблю тебя.
Но не целовал в губы.
— Пожалуйста, я так тебя люблю.
Припадал только в уголки тех губ.
— До чего же я тебя люблю.
Прижимался своими губами и к уголкам глаз Кита.
— Так любить невозможно, нет.
Обводил кончики бровей.
— Почему ты такой прекрасный…
Проходился по переносице.
— Кит.
Лэнс взял его лицо в ладони, а Кит лишь наблюдал.
И млел.
Внутри разливалось то невыносимо прекрасное тепло от и своей, и чужой любви.
Он проиграл с самого начала. С того момента, как Лэнс поцеловал его после выхода из криопода.
Или вообще тогда, когда Кит впервые увидел его.
Да.
— Кит...
И Лэнс смотрел на него так влюблённо.
— Кит...
И тёрся носом о щёку.
— Я тебя люблю.
Да. Кит проиграл окончательно. Безвозвратно и навсегда.
— Я тоже люблю тебя, Лэнс.
====== Глава 14 ======
Лэнс не отходил от Кита.
Как, впрочем, теперь и всегда.
Стать ближе, чем они есть на людях и раньше было невозможным, потому что ещё дальше было просто некуда.
Так что они продолжали становиться ближе не на людях.
Просыпался Кит всё чаще не по естественной причине, а из-за щекочущих талию движений Лэнса; Лэнса, играющего с его волосами; Лэнса, вылизывающего его шею; или, что было апогеем, — из-за Лэнса, отсасывающего ему.
И, чёрт, последнее было стопроцентным апогеем, ведь Лэнс очень любил отсасывать Киту по утрам, используя или же не используя утренний стояк как предлог. И с каждым разом у него получалось доводить Когане до горячки всё лучше и лучше, он учился слишком быстро и слишком хорошо на радость и на сожаление красного паладина.
Кит в такие моменты мог лишь раздвинуть бёдра пошире, давая доступ к требующему внимания органу, и обвивать ноги вокруг Лэнса или класть их на чужие плечи. Он мог лишь прижимать к себе ещё ближе, лишь выстанывать имя МакКлейна бесчисленное множество раз и цепляться как можно крепче в такие непослушные по утрам каштановые волосы, направляя движения.
А после Кит мог лишь краснеть от столь выразительного чувственного взгляда любящего и любимого человека и отворачиваться вообще не в силах ни о чём соображать.
Слишком часто после подобного Лэнс растягивал его и входил.
Под любыми ракурсами, любыми позами. Чёрт, в некоторых моментах Кит даже не знал, что можно заниматься сексом именно ТАК. Пол, кровать, тумбочка, стена — они облюбовали всё.
Время в такие моменты текло медленно, и как же Кит был этому рад.
Что их удовольствие растягивалось.
Лэнс хотел всего Кита, целиком, полностью и во всех смыслах, потому один раз для Когане случился и весьма опасный случай.
— Эй, Кит, а мы можем?.. — шептал МакКлейн тем интимным голосом, так томно прикрывая глаза, седлая и протираясь бедром по члену Кита.
— Не стоит, — отрезал красный паладин резко и отчасти жёстко, отчего у растерянного сейчас Лэнса приоткрылись глаза от удивления и ответом, и интонацией.
МакКлейн не понимал, в то время как Когане всё прекрасно понимал — что если предыдущего не простит никогда Лэнс, то именно такого не простит себе уже и Кит. Потому он просто приподнимается и подтягивает к себе синего паладина, опуская вниз за шею, чтобы легко поцеловать его в губы, успокаивая.