Княгиня З. И. Юсупова и её дворец - Страница 4

Мысленно представляю, как могла выглядеть библиотека. На акварели В.С.Садовникова ее наполняет красивая мебель из дорогих сортов дерева – шкафы, стулья, сидячие диваны. Здесь же полки, сплошь уставленные фарфоровыми вазами из Японии и Китая, высокие подсвечники, штофные драпировки на стенах. Как точно выразился Нестор Кукольник, «это ослепительная смесь изящной мелочи, которая сама себя умножает до бесконечности».7

Библиотека во дворце (с акварели В.С.Садовникова из фондов Русского музея в Петербурге)

В Синей гостиной я не могу удержать вздоха разочарования. От ее былой отделки уцелели только некоторые элементы, достаточно традиционные для интерьеров аристократических особняков. На падугах потолка обращают на себя внимание овальные медальоны с мягкими по колориту живописными композициями. Путти, с присущими только им забавами и эмоциональной непосредственностью, как бы пробуждают элегические умонастроения, переносят в сказочный, эфемерный мир чувственного наслаждения. Стены, вероятно, ранее оформляли гобелены или панно.8 В сочетании с масляной живописью они тоже могли способствовать определенному ощущению при восприятии интерьера.

Следую дальше. Открываю дверь с красивой ручкой и вхожу в просторный Белый зал. По некоторой информации, его также называют Танцевальным. Сразу же замечаю извивающиеся линии растительного декора, раковины, высокие зеркала… Приятно удивляюсь. Отделка помещения дошла в неплохой сохранности. Выразительная лепнина во вкусе «рококо» украшает стены и «прорывается своей мощной органической энергией» на падуги зеркального свода потолка. Трельяж с фигурами парящих амуров, архитектурная «ведута» с видом изящной аркады и крепостных стен, барельефы с пасторальными сценами, изображениями младенцев и купидонов в фигурных клеймах – все это как бы переносит в мир тонких чувств и переживаний, во «французскую атмосферу», навеянную картинами Ф. Буше и А. Ватто.

«Здесь можно найти кое-что интересное, – понимаю я и начинаю фотографировать. – Важно сконцентрировать внимание и попытаться не упустить из вида наиболее выразительные детали».

Делаю короткую передышку после съемки. Напоследок, еще раз любуюсь Танцевальным залом и только затем, снова выхожу на лестничную площадку.

Теперь я должен пройти на противоположную сторону, как бы в начало анфилады внутренних помещений. Полуоткрытую дверь интригующе влечет меня в обширное пространство Гобеленной гостиной или бывшего парадного кабинета.9 Я вхожу в него в тот самый момент, когда в помещении только что завершилась лекция для сравнительно немногочисленной группы слушателей. В глубине зала я вижу черную ученическую доску, испещренную кривыми записями мелом. Читаю… Как нетрудно понять, здесь несколькими минутами тому назад преподавали какие-то основы бизнеса, менеджмента или сетевого маркетинга. Все эти «псевдонаучные» дисциплины приобрели актуальное значение в «крутые 90-е годы», в тот период, когда в экономике нашей страны начали возникать первые симптомы новых рыночных отношений.

Ученическая доска, как я вскоре замечаю, опирается на низкий камин, увенчанный большим прямоугольным зеркалом. Из-под нее, с одной стороны, «выглядывает» маленькая скульптурка, изображающая шаловливого амура с гроздью винограда.

«Нелепая картина! – покачиваю я головой. – Камин старинной филигранной работы итальянского или еще какого-то европейского мастера и эта облупившаяся, грубая доска – характерный атрибут современности, наших десятилетий, с их тягой к утилитарности и пренебрежением к эстетическому вкусу».

Начинаю любоваться камином, подхожу то справа, то слева. Над очагом мне бросается в глаза «козломордая» маска античного бога веселья Бахуса.

«Тонкое ручное исполнение, – прихожу к выводу я, – качественная отделка камнем. В свое время, такие камины делали по специальным заказам именитых владельцев городских дворцов и особняков».

Мимоходом, подмечаю темные портьеры, висящие чуть поодаль. Чувство любопытства молодого исследователя невольно заставляет меня заглянуть туда, за пыльную материю занавески.

От неожиданности я чуть было не отшатываюсь в сторону. Из темноты чулана на меня пристально смотрят глаза бывшего Генерального секретаря ЦК КПСС. Кто-то, наверное, желая пошутить, разместил в вертикальном положении на заваленном папками с бумагами столе «картонку» с оттиском фотографического портрета Юрия Владимировича Андропова.

Проницательный взгляд деятеля ЦК Компартии отчасти показался мне грустным и потерянным.

«История порою так несправедлива, а иногда и просто жестока, – подумал я. – То, что еще совсем недавно считалось идеалом и могло служить объектом для поклонения, в одночасье, превращается в немой фетиш. Далеко не каждому суждено оставить неизгладимый след в памяти народа».

Одергиваю занавеску, и неспешно осматриваю пространство зала, некогда служившего владелице дворца парадным кабинетом. Кое-где сохранились остатки лепнины, позолоченной и стилизованной под резное дерево. Помещение в свое время выглядело слегка затемненным, как бы имитировало замковые интерьеры эпохи французского короля Генриха II. Стены были затянуты шпалерами и увешаны картинами с сюжетами из европейской истории и мифологии.10 На падугах выделяются монохромные медальоны и пары амуров, которые держат монограммы хозяйки дворца.

«Вполне рядовой антураж, – говорю себе я. – Все достаточно тривиально».

Мой взгляд просто не находит здесь интересных деталей.

«Нужно идти дальше, – понимаю я. – Не терять оптимизма. Пожалуй, Розовая гостиная больше порадует своим обликом. Во всяком случае, ее отделка на фотографии в книге о памятниках архитектуры Ленинграда меня некогда впечатлила».

Вхожу и, действительно, пребываю несколько минут в состоянии полной эйфории.

«Все в целости и сохранности, почти как в прежние времена, – мысленно нашептываю сам себе я. – Мифологические картины на тему Времен года на потолке, позолоченная люстра, рельефы, вычурные импозантные украшения и лепнина, выразительные фигуры сатиров с завивающимися хвостами возле очага камина».

«Просто чудо!», – признаю я и стараюсь выбрать наиболее удобную позицию для начала фотосъемки. Мне не терпится запечатлеть каждый отдельный фрагмент, рассмотреть детали украшения, оценить художественное мастерство исполнения.

…Последнее из помещений – Зеленая или Малахитовая гостиная. Чтобы попасть в нее, необходимо пройти через красивые стеклянные двери с фигурным узором деревянных рам, похожим по рисунку на соцветия тюльпанов или каких-то иных декоративных растений.

Далее, я оказываюсь в небольшом прямоугольном зале – своего рода, прихожей. По некоторым источникам, он служил в прежние времена помещением для прислуги или официантской. В наши дни, все это превратилась в приемную, а Малахитовая гостиная, соответственно, – в кабинет директора.

Малахитовая гостиная во дворце З.И.Юсуповой (с акварели В.С.Садовникова из фондов Русского музея в Петербурге)

На фоне лепных акантов замечаю скульптуры юношей с вазами. Обращаю внимание на мягкий поворот тел и изящество поз.11

Осторожно стучусь в дверь и слышу негромкий голос «Войдите!». Прохожу вовнутрь и вижу интеллигентного с виду мужчину, сидящего за столом.

– Очень приятно! Я из Москвы, студент исторического факультета МГУ, пишу диплом, интересуюсь вашим зданием, – быстро начинаю объяснять я. – Мне хотелось бы немного осмотреть интерьер, и если вы позволите, сделать пару фотографий на память.