Княгиня З. И. Юсупова и её дворец - Страница 3
Вид лестничного зала (с акварели В.С.Садовникова из фондов Русского музея в Петербурге)
В углах потолка повторяются эффектные рельефные изображения пары львов, вставших на задние лапы и поддерживающих передними картуши с буквой «З» – монограммой княгини Юсуповой. Тела животных настолько изящны, что при взгляде на них, невольно вспоминаются строки из Шиллера:
«…сила должна дозволить грациям связать себя, и упрямый лев должен покориться узде амура».
Лежащие нимфы на полукруглых архивольтах… Их утонченные фигуры тоже удачно вписываются в «симфонию» общего художественного замысла.
«Удивительно! Какая выразительная лепнина! – мысленно произношу я. – Неужели все это творение рук Тимофея Дылева и членов его художественной артели? Такому зрелому мастерству, пожалуй, могли бы позавидовать и некоторые европейские мастера середины ХIХ столетия».
Теперь, перевожу взгляд на живописные полотна, вставленные в украшение потолка. Чуть позже, среди архивных документов я нашел лист с записями, точно подтверждающий имя автора этих масштабных композиций. Документ, в частности, гласил:
«1856 года марта 31-го дня, я, нижеподписавшийся, профессор Академии художеств Н.А.Майков, дал сие обязательство, Ея Сиятельству княгине Зинаиде Ивановне Юсуповой, в том, что обязался я, Майков, для парадной лестницы вновь строящегося дома Ея Сиятельства на Литейной написать на плафоны масляными красками две мифологические картины (заранее установленных размеров), которые обязуюсь я наклеить на плафоны…».2
Среди прочих бумаг, хранящихся в архиве в Фонде князей Юсуповых, мне встретилась еще и пожелтевшая страница со стихами. Никому не известный поэт Федор Андреев, однажды посетив дворец З.И.Юсуповой на Литейной в момент проходившего там увеселительного мероприятия или важной церемонии, оставил яркое воспоминание об этом событии:
Живописные полотна в фигурных клеймах были, как мне показалось, посвящением поэзии. На одной из картин я смутно разглядел Аполлона в окружении муз; на другой – была представлена похожая сцена, но с некоторым оттенком пафоса и героического содержания. По свидетельству петербургской исследовательницы Е.И.Жерихиной, данные сюжеты иллюстрируют античные представления о функциональном назначении дома и месте человека в общественном пространстве. Она называет эти картины «Гений успеха» и «Гений гостеприимства». Честно признаться, темный колорит полотен Майкова не позволил их более детально рассмотреть. Так что изображения остались для меня в ту пору не до конца объяснимыми.
«Весьма показательно, – подумал я, – как богатое убранство лестничного зала гармонирует с атмосферой той среды, в которой в молодости пребывала княгиня Юсупова. Балы представителей „высшего света“ Петербурга, пышные торжества и приемы, музыка, прекрасные романтические стихи, любовные романы, беззаботное веселье и шампанское, льющееся рекой… Все это очень похоже на некое личное, близкое сердцу дамы воспоминание, как бы запечатленное в аллегорических образах античной мифологии и сокрытое от понимания рядового, несведущего человека».
Постепенно миную второй марш лестницы. Приближаюсь к парадным залам дворца.
Отмечу, что незадолго до того, как ехать в Петербург, я отыскал в библиотеке монографию немецкого искусствоведа Дитера Дольгнера4, непосредственно посвященную жизни и творчеству его одаренного соплеменника – архитектора Людвига Бонштедта. В ней, помимо других интересных материалов, была и короткая глава об истории проектирования и строительства дворца княгини З.И.Юсуповой на Литейной. К статье был приложен план здания со структурой внутренних помещений. Я аккуратно перевел его на кальку и внимательно изучил.
Лестничная площадка, на которой я теперь оказался, представляла собой некий композиционный центр второго этажа здания. Отсюда можно было двигаться сразу в трех направлениях: прямо – в Зеленую гостиную, направо – в «Розовый» зал и Гобеленную гостиную; или налево – в Синюю гостиную, «Белый зал» и библиотеку. Все эти помещения дверями соединялись между собой в П-образную анфиладу, идущую по линии главного фасада и огибающую также небольшой внутренний двор городской усадьбы.
Залы и гостиные дворца на Литейной, в свое время, поражали глаз своей изощренной и вычурной отделкой. Недаром об этом сообщалось в местном петербургском журнале «Архитектурный вестник». А.Т.Жуковский – автор статьи, опубликованной в 1859 году на страницах издания, в частности, подчеркивал следующее:
«Внутренность здания <…> не уступает наружности в изяществе выполнения тех потребностей и условий, которыми руководствовался архитектор по желанию и назначению владетельницы здания… Самые изысканные условия помещения европейской дамы удовлетворены, как кажется, этой постройкой в совершенстве».5
В определенной мере, представление о былом роскошном убранстве дворца могут дать сохранившиеся акварельные зарисовки В.С.Садовникова. Их фотографическая точность и мастерство исполнения поистине уникальны. В наши дни эта цветная графика является одним из лучших источников для изучения ряда интерьеров дворцов и аристократических особняков Петербурга эпохи Николая Первого.
Такие строки есть в стихотворении Ф. Андреева «Героиня», некогда преподнесенном в дар, лично, княгине Зинаиде Ивановне Юсуповой. Но это далеко не полное описание красот дворца на Литейной. Помимо всего прочего, здесь были также великолепно расшитые тканые гобелены, наборные паркеты, занавески с ламбрекенами, дорогая мебель с «гнутыми» ножками в стиле французского «рококо», множество статуэток, хрусталь, серебро и прочая изящная мелочь. Вся обстановка залов дворца напоминала о прожитом «золотом веке» дворянства и, одновременно, являлась наглядным выражением уже формирующегося в России так называемого «мещанско-буржуазного вкуса», но пока еще в лучшем его понимании. Многообразие предметов и некоторая перегруженность в середине ХIХ века считались допустимыми при оформлении интерьеров. Владельцы частных домов стремились наполнить помещения любой утварью, которая выглядела эффектно и дорого.
По свидетельствам очевидцев, стены дворца на Литейной раньше украшали и картины прославленных европейских живописцев. Неизвестно, были ли это полотна из коллекции князя Н.Б.Юсупова или произведения, непосредственно купленные за рубежом владелицей новой городской усадьбы?
«Пожалуй, вначале загляну в Синюю гостиную и „Белый“ зал, – решил я. – Полюбуюсь на остатки былого величия».
Створки дверей… Они выразительно оформлены филенками с изящно стилизованным рисунком. В качестве украшения использованы рокайли, эффектно завершающиеся характерным фигурным мотивом – тонко вырезанными из дерева и выкрашенными под белый гипс женскими головками.