Книга Мирдада (СИ) - Страница 18

Позже я узнал, что Шамадам делал подобные предложения каждому из братьев, но преуспел он иль нет, я не могу сказать. Однако стало заметно, что Химбал уже не так ревностно посещает наши собрания в Убежище.

Глава 18

После того случая много раз воды сходили с гор, и много раз наполнялось море. И вот пришёл день, когда Братья, за исключением Химбала, собрались вокруг Мастера в Убежище.

Мастер рассказывал нам о Всеединой Воле. Вдруг он прервал речь и произнёс:

-Химбал - в беде. Он к нам бы обратился за помощью, но от стыда не может он сюда направить стопы. Так помоги ж ему ты, Абимар.

Абимар вскоре вернулся с Химбалом. Тот шёл в слезах.

МИРДАД: Подойди ко мне, Химбал.

Ах, Химбал! Смерть твоего отца снедает горем сердце тебе и превращает в слёзы кровь. Что б делал ты, коль вся семья твоя погибла? Когда же все отцы и матери, все братья и все сёстры отбудут в мир иной, и ты не сможешь дотронутся до них, увидеть их, тогда что будешь делать ты?

Химбал: Да, Мастер. Отец мой умер мучительною смертью. Вол, которого недавно он купил, вспорол ему живот и череп раздробил. Мне сообщили только что. Горе мне. Ах, горе мне.

МИРДАД: И умер он как раз тогда, когда, казалось бы, удача повернулась к нему лицом.

Химбал: Да, Мастер, это - так.

МИРДАД: И смерть его терзает тебя ещё и потому, что вол был куплен на деньги, что ты ему послал.

Химбал: Да, Мастер, это - так. Кажется, ты знаешь обо всём.

МИРДАД. А деньги те были ценой любви твоей к Мирдаду.

Наронда: Химбал больше не мог говорить и разразился слезами.

МИРДАД: Отец не умер твой, Химбал. И форма, и тень его не умерли. А умерло лишь ощущение твоё той формы и той тени. Ведь бывают формы столь тонкие, а тени столь прозрачные, что людское око их вряд ли сможет различить.

Тень кедра, растущего в лесу, - не та же, что - тень кедра, в мачту превратившегося иль в колонну в храме, или подмостками для виселицы ставшего. На солнце кедр отбрасывает не ту же тень, что при луне, или при звёздах, или на заре.

И всё же , кедр, как он ни изменился, всё кедром остаё тся, хотя все остальные кедры в лесу не признают его.

И гусеница сможет ли сестру узнать, когда томится в коконе она? А кокон шёлковый поймёт ли, что бабочка когда-то им была?

И семечко в земле узнать ли сможет родню свою, что колосится в поле?

А пар или вода морская смогут признать сестёр и братьев в тех снегах, что гор вершины покрывают?

А может ли Земля узреть родную душу в том метеоре, что пронзает Космос, по куда не обрушится он с неба?

Узнает ли дуб в жё луде себя?

Отец твой ныне пребывает в свете, и этот свет слепит глаза твои, и форма его ныне - такова, что ты его не узнаёшь, а потому считаешь, что твоего отца уж больше нет. Материальная часть человека, где б ни была она, какую форму бы ни принимала, будет тень отбрасывать всегда, пока не растворится в свете части Божественной.

Дерева кусок, будь он зелёной веткою сегодня, доскою - завтра, он деревом останется, а тень и форму он изменит лишь тогда, ко гда сгорит в огне. И человек всё ж бу дет человеком, когда и жив, и мё ртв, покуда Бог не поглотит его, покуда не поймё т он своего единства. Этого, однако, нельзя достичь за малый промежуток, достаточный лишь веки чтоб смежить, который люди жизнью называют.

Всё Время - это время жизни.

Нет остановок и начал во Времени. И так же нет в нём и караван-сараев, где путник мог бы отдохнуть.

Время - непрерывность, перекрывающая себя. В нё м задние ряды смыкаются с передними. Ничто не кончено и не прекращено во Времени, ничто не начато.

Время - колесо, вращаемое чувствами. Лишь ими установлен в Космосе круговорот.

Сезонов наблюдаете вы смену и мните, что переменам всё подвластно. И всё же признаёте вы, что сила, что начинает время года и его заканчивает, - одна и та же.

За ростом вновь последует упадок, и малодушно вы его концом зовёте всего, что выросло. Но всё же признаете, что сила, заставляющая нечто расти и разрушаться, не растёт и не спадает.

И силу урагана сравнив с бризом, вы говорите: она - больше. Но всё же признаё те вы, что Тот, К то правит ветром, навевает бриз, никуда не носится, как буря, и не витает вместе с бризом.

Как легковерны - вы! Как поддаётесь на уловки ваших чувств. Куда же подевалось воображенье ваше? Ведь только с ним вы сможете увидеть, что перемены, в которых вы убеждены,- лишь ловкость рук, обман.

Как может ураган быстрее бриза быть? Не бриз ли даст начало урагану? И разве ураган в себе не носит бриз?

Вы, те, кто по З емле шагает, как отмеряете вы расстоянье, которое прошли, шагами, милями? Гуляете ли вы или б ежите, Земля несё т вас скоростью своей. Ваша скорость равняется и скорости Земли. Но Землю ведь несут тела другие, и скорость Е ё - та же, что у них.

Медлительность - начало быстроты, а быстрота несё т медлительность на крыльях. Медлительность и быстрота - неразделимы в любой момент, в любом Пространства месте.

Как судите, что рост есть рост, а угасанье - это угасанье, и что одно напротив есть другого? Ведь всё, что на Земле произрастает, сидит в разрушенном. Всё разрушается лишь потому, что создаётся что-то.

Ведь вы растёте, постоянно угасая, а разрушаетесь вы из-за роста.

И разве умерший живым не дарит почву? Разве живые не хранят в себе умерших?

Рост - разрушения дит я, а разрушенье - роста, Жизнь - Смерти мать, а Смерть есть мат ь Жизни. В том истина, что все они - едины в каждой точке Времени, Пространства. В том истина, что ваша радость жизни и роста настолько же - глупа, сколь горе смерти, разрушенья.

И почему вы осень временем зовё те созреванья? Я говорю вам, зреет виноград зимой, хоть это дремлющий всего лишь сок, что видит сны в вине, и зреет он весной, когда нежнейшей и зумрудной гроздью вдруг расцветё т лоза, он зреет летом, когда, янтарным наливаясь соком, горит под поцелуем Солнца.

И коль в любом сезоне заключены другие три, то истина - суть в том, что все они сливаются в одно в любой момент, в любом Пространства месте.

Обманщик - время, люди - простофили.

Как белка в колесе, ЧелоВек, придумавший круговорот Времён, так увлечён движеньем, что больше Он не верит, что Сам Он вертит колесо, и не находит времени, чтоб ход Времён остановить.

Как кошка, что точильный лижет камень и верит в то, что кровь течёт из камня, так ЧелоВек слизывает кровь с обода Времён и поглощает плоть, разодранную спицами, и верит, что это - кровь и плоть Времён.

И Космос колесо Времё н вращает. На ободе его найдётся всё , что могут чувства воспринять, они не могут воспринять ничто в отрыве от В ремени, Пространства. Потому всё продолжает исчезать и появлятьс я. То, что исчезает для одного, явится для другог о. То, что один поднимет вверх, другой опустит вниз. То, что может казаться днём одному, другому будет ночью.