Клуб бессмертных - Страница 47

т Гомера. Но я-то знаю, что все они, эти герои, похожи. Более того, они находятся в непосредственной родственной связи друг с другом. Все благодаря суккубам.

Передо мной стоял прямой потомок Гомера.

И он должен был меня обмануть, чтобы я пропустила его в Аид. Такие уж у нас, бессмертных, правила. Гомер с этой задачей непременно бы справился. Не знаю как, но он бы меня обманул. Был в нем, несмотря на все удары судьбы, этакий эллинский задор. Жадность познания мира людьми, еще не изведавшими этот мир. Но глаза Прометеуса, хоть и блестели, были тусклы. Он даже не пытался меня обмануть – просто стоял, опустив плечи, и ждал, когда я отойду в сторону. Я поняла, что он устал и не хочет ничего придумывать. Он утратил жажду познания, утратил стремление блеснуть умом и коварством, утратил желание быть. Какой-нибудь Одиссей лет так десять тысяч назад непременно бы что-то учудил. Бросил бы мне в пасть клейкую массу, подсунул питье с сонным раствором, отвлек бы, а потом рассказывал бы об этом на пиру, смеясь и бахвалясь. Этот – Прометеус – ничего не хотел. Он просто ждал. Я отошла и потащилась вниз, не оглядываясь. Он был последний герой, виденный мной. Мне было очень горько, я спускалась от замка к долине и жалобно скулила. Было понятно: мир близится к полной гибели.

Даже герои устали.

Муха:

Подумаешь, лапки! Если бы это было худшим, что про нас придумали, я бы не переживала. Но кто-то из них – и сдается мне, то был Аристотель, – придумал еще и версию того, как мы, мухи, появляемся на свет.

– Они рождаются из грязи, – сказал он ученикам, отмахнувшись от меня, – и сейчас я вам это докажу.

Дальнейший ход его рассуждений настолько прост, что я даже не процитирую, а просто перескажу. Есть мухи и есть грязь. Мухи появляются в грязи, следовательно, они и рождаются в грязи. Именно в этой последовательности. Ведь грязь появляется и там, где мух нет. Следовательно, грязь – первопричина. И так далее, и тому подобное.

– Учитель, – кто-то из молодых людей рассмеялся, – эта муха так стремится к тебе, будто понимает, о чем ты говоришь.

– Анаксагор, – нахмурился Аристотель, – ты нарушаешь два правила. Во-первых, у животных, даже у мух, нет души. Поэтому они не могут стремиться к чему-либо. Во-вторых, ты смеешься, а зубоскальство не пристало молодому человеку, желающему познать философию.

Анаксагор заткнулся. Вот так всегда.

К счастью, этот достойный во всех отношениях юноша понял, что ему следует заняться математикой, а не философией. Потому через три года после этого разговора он ушел из школы Аристотеля и стал великим геометром. Великим философом он никогда бы и ни за что не стал. Анаксагор был слишком умен для этого.

Мы, мухи, тоже не увлекаемся философией. Нам нужно подлететь и, жужжа, рассмотреть предмет обсуждения. Если этого предмета нет – то есть он является чем-то абстрактным и неосязаемым, – то мы об этом не разговариваем.

Нет, мы вовсе не считаем, будто то, чего нельзя потрогать и чего нельзя увидеть, понюхать или попробовать,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com