Класс: Боевой Целитель (СИ) - Страница 37

Уже утром до Харитона дойдут новости, что его должники сбежали вместе со Скитальцами куда-нибудь за болота. Зачем нам лишние проблемы? Лучше уж перестраховаться.

Пока мы шли к штабу Скитальцев, я осматривал Новика «Диагностическим взглядом».

/Витальность: 120 из 130/

/Рваные и размозжённые раны в стадии заживления/

Отлично, всё-таки он уже почти восстановился после нашей вылазки за сумкой. Практически полностью здоров.

— Мы несколько дней боролись за его жизнь, — рассказывал Новик Добромиру. — Чего только с ним не делали. И отпаивали отварами, и бинтами все раны обматывали.

— Обычными бинтами? — переспросил Добромир.

— Нет, конечно! С соком этих растений… Как их там? Об этом вам лучше спросить Стояна. Он учился у нашего покойного знахаря, но, видит Скалес, так ничему толком и не научился, — вздохнул Новик.

Ничего конкретного Скиталец рассказать нам не смог. Видимо, он и сам толком не понимал, что происходит с Радогостом. Но всё равно чего-то Новик очень опасался. Чего-то конкретного. Особой опасности, которую необходимо ликвидировать любыми способами.

В главном штабе Скитальцев нас встретила вся команда. Все, кто смог выжить.

Уже знакомый мне Волибор и Видана. Они о чём-то беседовали, расположившись у камина. За столом неподалёку от них сидел низкорослый усатый мужчина. В его светлых волосах уже блестела седина, хотя старым я бы его не назвал.

Видимо, это и есть Стоян. А он, похоже, даже ниже меня. Но жизнью, видно, помотан. Особенно это хорошо читается в его взгляде. Когда мы вошли в зал, он лишь приветственно кивнул и снова вернулся к своей кружке.

Не знаю, чем он запивают свою усталость — алкоголем или каким-то отваром, но ему это явно не помогает. Выглядит Стоян так, будто не спал уже несколько ночей. И дальше не собирался ложиться.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Добромир, — Волибор крепко пожал руку моему отцу.

— Это взаимно. Поговорим позже. Покажите мне Радогоста. Новик уже намекнул, что с ним происходит. К осмотру нужно приступить незамедлительно.

— Некуда нам уже спешить, — вмешался в разговор Стоян. Он угрюмо посмотрел на дверь, за которой лежал лидер Скитальцев. — Я сделал всё, что мог. И Видана тоже. Но мы его упустили. Слишком поздно что-то менять.

— А ты что здесь делаешь? — проигнорировав заявление Стояна, обратился ко мне Волибор.

— Отец взялся меня обучать, — ответил я. — Тоже посмотрю на Радогоста.

— Ты уверен, что оно того стоит? — Волибор поднял взгляд на отца. — Он ведь ещё совсем мелкий. Надо ли ему видеть такое?

— Пусть смотрит, — недолго подумав, сказал Добромир. — Если хочет стать знахарем, то повидать ему придётся много. Работа у нас, как ни крути, неприятная. Характер нужно закалять с детства.

Ну наконец-то он принял мою правоту. Всё-таки сдержал своё слово, не стал больше меня опекать. Давно пора. Это в моём мире медиками становились лишь к двадцати четырём годам. И то в лучшем случае. Некоторые и до четвёртого десятка умудрялись учиться.

Здесь же тянуть смысла нет. Знания и опыт нужно получить как можно раньше.

Волибор отворил дверь и впустил нас с отцом внутрь, в небольшую спальню, где лежал Радогост. Вслед за нами вошла Видана.

— Эй, Стоян! — басом крикнул Волибор. — Ты к нам присоединишься?

— В задницу… — проворчал Стоян. — Я уже сказал вам: ничего изменить не получится. Лучше приготовиться к похоронам. И вы все прекрасно понимаете, что хоронить Радогоста придётся не здесь, а за Чертой.

— Тьфу ты… — выругался Волибор. — Не слушайте его. Стоян уже отчаялся, а мы — нет.

— Если честно, я придерживаюсь того же мнения, что и Стоян, — поделилась своим мнением Видана. — Правда, Волибор. Лучше не рисковать. Мы же не хотим, чтобы через пару дней вся деревня превратилась в…

— Тихо! — воскликнул Добромир. — Раз вы позвали меня, значит и заключение выносить придётся мне. Все, кто уже потерял надежду, лучше покиньте комнату. Только мешаться будете.

Видана лишь хмыкнула. Но выходить из спальни Радогоста не стала. В итоге снаружи остались только Новик и Стоян. Мы же с отцом приступили к осмотру.

Точнее, отец осматривал тело напрямую — щупал пульс, прислушивался к дыханию. Я же активировал «Диагностический взгляд».

/Витальность: 1 из 180/

/…/

/Интоксикация/

/Невозможно определить дыхание/

/Невозможно определить пульс/

/Критическое состояние. Определить точный объём поражения невозможно/

Ну, приехали. Даже система перестала справляться. Я даже почувствовал, как ей пришлось напрячься, чтобы выдать мне хоть какую-нибудь информацию.

Но оно и неудивительно. Пациент практически мёртв! Витальность околонулевая. Кажется, его можно тыкнуть иглой — и лидер Скитальцев тут же умрёт.

Я прошёлся вдоль кровати, внимательно рассмотрел Радогоста. Бледный, темноволосый. Гораздо моложе, чем я думал. Лидеру местного штаба Скитальцев было не больше сорока.

Некогда крепкий мужчина потерял всю былую силу. Мышцы усохли, жировой клетчатки почти не осталось. Ран на его теле и сосчитать трудно. Правда, система о них даже не упомянула. Уже почти все полученные раны затянулись.

Тут явно постаралась Видана со своей мазью. Да и Стоян вовремя перевязал его целительными бинтами.

Пока что вопросов куда больше, чем ответов. Почему дыхание и пульс не определяются, но витальность при этом не достигла нуля? Получается, что он сейчас и не жив, и не мёртв.

Окажись такой человек в современном отделении, врачи уже давно бы приступили к реанимационным процедурам. Но… здесь ситуация несколько иная.

Человек без дыхания и сердцебиения живёт недолго. Его мозг и десяти минут не протянет без кислорода. А Радогост уже давно в таком состоянии.

Второй вопрос — это интоксикация. Система упомянула об этом состоянии. Оно означает, что больной отравляется изнутри. Не внешними ядами, а тем, что производит его собственный организм.

— Плохи дела, — вздохнул Добромир. — Не дышит, сердце не бьётся. Но он тёплый. Мёртвым это тело я назвать никак не могу. Как давно он уже в таком состоянии?

— Примерно сутки, — ответил Волибор. — Когда мы принесли его сюда после вылазки, он ещё мог дышать. Иногда даже разговаривал с нами. Бредил во сне. Но его состояние ухудшилось. Если честно, Добромир, я хочу верить, что ты сможешь его вытащить. Но если поймёшь, что ничего не выйдет — скажи сразу. Мы похороним его, как подобает. Соблюдём все ритуалы.

Я подошёл к руке Радогоста, положил пальцы на его предплечье. Решил прощупать пульс самостоятельно, без помощи системы.

И в этот момент мою руку пронзила боль. Знакомая. Она пробежала по моему телу волной и сразу же испарилась.

Именно так я обычно чувствую приближение монстра. Но здесь монстров быть не может. И жжение в черных полосах на моём предплечье возникло только после того, как я коснулся его руки. И что это означает?

Вот и ответ на вопрос, о чём все молчат. Почему отец с Новиком были так встревожены. Почему Радогоста так спешат похоронить, да ещё и за Чертой.

Очевидно, он обращается в монстра.

И теперь понятно, о какой интоксикации идёт речь.

— Отец, ты упоминал, что монстры из-за Черты могут заражать людей различными заболеваниями, — напомнил я.

Видана, Добромир и Волибор одновременно взглянули на меня.

— Да, — коротко ответил отец.

— Он всё ещё жив, потому что его тело перестраивается, да? — предположил я.

— Тебе об этом знать пока не следует, — помотал головой Добромир.

— Пацан прав, — кивнул Волибор. — Мы все это понимаем. Выноси свой вердикт, Добромир. Не будем больше тянуть.

— Как ни прискорбно вам это сообщать, — вздохнул отец, — но Радогоста лучше как можно скорее изолировать ото всех. Если бы у него сохранился пульс, мы бы ещё могли его излечить. Есть такие травы. Очистить кровь было бы ещё возможно, но… Как мы прогоним кровь, если сердце остановилось?