Киты по штирборту. Второй шанс - Страница 41

— Кирилл, а как ты наносил татуировку на спину? — Неожиданно поинтересовался Михаил, до этого молчавший почти всё время нашего разговора.

— Скажем так, мне помогли. — Улыбнулся я. Ну не описывать же ему все мои мучения с Воздухом и зеркалом? Вообще, нанесение татуировки на спину и затылок, были самой сложной частью операции. Как вспомню, так вздрогну.

А вот раскрывать какие именно рунные цепочки нанесены на моё тело, я не стал, чем немало огорчил как Ивана Фёдоровича, так и его сына. Зато мой отказ от всей души поддержал господин Цао.

— Кирилл прав. Вам это ни к чему. — Пояснил катаец через Горского — старшего. — Для каждого человека набор рунескриптов или печатей будет строго индивидуален. Это многие и многие месяцы расчётов…

Да, мне откровенно повезло в том, что не пришлось сильно править созданный когда‑то «там» набор рунескриптов.

С Горскими и Цао Фенгом мы расстались по — приятельски. А Иван Фёдорович даже довёз меня на личном мобиле до порта, и при прощании настоял на повторении визита при первом же удобном случае.

Возражать? С чего бы? Мне ведь тоже понравилась их компания. Да и Цао Фенг предложил свою помощь в тренировках.

«Феникс» встретил меня неожиданным шумом и гамом. По коридорам и галереям носится экипаж, что‑то звенит, грюкает и бамкает… В общем, дым коромыслом. И не скажешь, что ещё несколько часов назад, здесь было тихо и пусто.

Боцман, встретивший меня на полпути к кубрику, рявкнул матерно и, ткнул пальцем куда‑то мне за спину.

— Стоять, ядрёна копоть! Кирилл, быстро надевай робу, и дуй на шлюпочную палубу. Тебя Ветров уже два раза спрашивал. Поможешь ему подготовить шлюп к походу. Понял?

— Понял. — Кивнул я.

— Тогда чего встал? Бегом! — От рыка боцмана я подпрыгнул и помчался в кубрик, переодеваться. Благо, три комплекта формы я получил ещё в день переезда.

Святослав Георгиевич окинул придирчивым взглядом примчавшегося юнца и, фыркнув себе под нос, указал на вышедшую из строя трубу нагнетателя левой спарки двигателя шлюпа.

— Прогар. Двигателист уже там. Помоги ему. — Отрывисто приказал он и юнец, резко кивнув, помчался исполнять приказ.

Проводив нового члена экипажа взглядом, Ветров хмыкнул и прогулочным шагом направился следом за ним. Нужно же посмотреть, как себя покажет «любимчик» капитана.

М — да уж, любимчик… После устроенного в доме Завидичей представления, владелец «Феникса» и слышать ничего не хочет о мальчишке. Как же, любимого штурмана он обидел… Разобрался бы уже господин капитан, кто ему эта девчонка — штурман или невеста… А то ведь, так и до беды недалеко.

Второму помощнику откровенно не нравился тот факт, что Гюрятинич пошёл навстречу просьбам Хельги и взял её в экипаж. Только бабьих интриг им в рейсах и не хватало!

А они будут… уже есть. Ветров коротко глянул в сторону пыхтящего мальчишки, пытающегося удержать на весу заглушку трубы, и покачал головой. Девка воду мутит, не глянулся ей подопечный отца. Вот и капитана уже против мальчишки настроила… Правда, Кирилла тоже хорош! Это ж надо было додуматься ссыпать ей золото в подол! Будто залетевшую крестьянку облагодетельствовал…

Гюрятинич целый день потом рвал и метал, пока не угомонился… вроде дошло до господина капитана, что мальчишке всего тринадцать лет и никакого подвоха в его действиях не было. Вот только надолго ли он успокоился? Хельга‑то так и будет ему в уши дуть. А уж ночная кукушка, дневную завсегда перекукует. Это Ветров знает наверняка… Хм, не повезло юнцу.

Работу по замене одной из двух труб — нагнетателей левого двигателя шлюпа, мы с двигателистом Свеном закончили глубоко за полночь. Флегматичный и молчаливый швед, без единого слова пожал мне руку своей грязнющей лапой и вразвалочку направился к выходу со шлюпочной палубы. Впрочем, мои руки были не намного чище.

Звонкий от ударов о металлические решётки фальшпола звук шагов двигателиста, заметался эхом под высоченными перекрытиями… и затерялся где‑то между шлюпками и катерами, жмущимися словно цыплята к наседке, к двум шлюпам, еле поместившимися на палубе, даже со сложенными куполами так называемой полужёсткой конструкции. А я остался собирать и раскладывать по местам инструмент. Ну а что, зачем Свену утруждаться, если под рукой есть помощник?

Закончив с уборкой, я сонно зевнул и, захлопнув инструментальный ящик, отправился в свой кубрик. Полотенце, мыло, зубная щётка и… зубной порошок. Гадость… но пасты здесь нет, вообще, или я её попросту не видел в продаже, так что деваться некуда. Экипировавшись таким образом, я отправился в душевую.

Спать лёг уже в третьем часу ночи, а потому, раздавшийся в шесть утра гудок корабельной системы оповещения не прибавил мне хорошего настроения.

М — да, а ведь по договорённости, к своим обязанностям я должен приступать только завтра… Хм.

С так неожиданно набившимся в «кит» экипажем, боцман познакомил меня во время завтрака. И это тоже было странно. Какого чёрта делает на корабле кок, во время столь долгой стоянки в родном порту?!

Вывод из всего происходящего мог быть только один. «Феникс» готовится к выходу. А значит, два — три дня и можно прощаться с Новгородом… Неожиданно.

Вот интересно, а если бы я остался в доме Завидичей, меня бы кто‑нибудь предупредил об изменении даты выхода? Хм…

Но долго размышлять о такой возможности, мне не дали. Едва боцман объявил о пополнении экипажа в моём лице, как меня буквально снесли с ног два что‑то радостно ревущих тела. Архип и Иван!

— Это ж, Рик! Ребята, я о нём рассказывал! — Неистово хлопая меня по плечу, воодушевлённо орал Архип и Иван ему поддакивал своим гудением, одновременно выбивая своей лапищей пыль из другого моего плеча.

— А, так это тот самый малец, что наших абордажников выключил… — Под общий смех протянул чей‑то голос. Впрочем, ни двигателист, ни палубный старшина даже не обиделись. И хохотали как бы не громче остальных матросов.

— Не Рик, а Кирилл. — Поправил их Кузьма и обвёл присутствующих неожиданно тяжёлым взглядом. Матросы понимающе закивали. Надо думать, для них подобное уточнение не было чем‑то странным. Впрочем, если вспомнить, чьи именно поручения иногда выполняет «Феникс»… не удивительно.

— Значит, решил присоединиться к славной когорте воздушных бродяг, а Кирилл? — Поинтересовался Иван, когда матросы немного успокоились, и мы завершили «процедуру знакомства», как обозвал многочисленные представления и рукопожатия наш боцман.

— Ну да. — Кивнул я. — Я ж вырос на верфи… знаешь, как завидно было смотреть на взлетающие корабли?

— Романтик, значит… — Протянул тот же голос, что напомнил «обчеству» о вырубленных абордажниках. Вёрткий такой, молодой чернявый парень с хитрым прищуром. И, чему‑то кивнув, хохотнул. — Ну ничего, Пятый океан из тебя быстро всю эту дурь выбьет, да и Кузьма Николаевич спуску не даст. Поймёшь ещё, почём он, сухарик матросский…

— Не пугай юнца, Иголка! — Рыкнул на него Архип. — Он не из белоручек… ещё тебе форы даст.

— Не тебе о том болтать, болезный. — Ощерился чернявый, но узрев перед лицом внушительный кулак палубного старшины Ивана, скис.

— Тебе зубы не жмут, матросик? — Тихо поинтересовался Ваня. Ласково так… — Или давно по бимсам не ползал? Так я устрою, ты только мигни. Выход скоро, вот перед ним проверку куполов и организуем. Глядишь, ещё и благодарность от капитана поимеешь… как доброволец. Ага?

— Да молчу я, молчу… — Пробормотал Иголка, отодвигаясь от кулака Ивана. Тот хмыкнул.

— То‑то… зелень каботажная.

— Архип, а ты как, выздоровел? — Тихо поинтересовался я, мельком глянув на отсевшего от нашей компании чернявого.

— Выздоровел. — Кивнул двигателист. — Хорошо, что в шлюпе давление постоянное поддерживается, иначе бы скопытился только так. Знатно меня те крысы приложили… Ну да ничего, наш доктор поворчал, да на ноги поставил. Велел только месяцок поберечься…