Кавалер Золотой Звезды - Страница 79

— Меня увидеть трудно… я все время на быках раскатываю.

— А почему ты выбрала себе эту работу?

— Разве плохо?

— Не то что плохо, а все ж таки с быками возни много.

— Я к ним привыкла. И быки у меня особенные, умные.

— Нельзя же всю жизнь оставаться возницей.

— Я и не собираюсь.

— Понимаю. Выйдешь замуж за Сергея Тутаринова?

— Это еще неизвестно… Может, выйду за Сергея, а может и не за него.

— Я Сергея хорошо знаю — настойчивый. И если он тебя полюбил…

— Ну и что же? У меня тоже есть настойчивость.

— А все ж таки хорошо бы тебе учиться.

— Я знаю, что это хорошо…

— Стала бы каким-нибудь специалистом… вот и с Сергеем бы поравнялась.

— Я с ним и так равная. А ты хочешь, чтобы я училась ради Сергея?

— Ну, хотя бы…

— Эге! Пусть он меня любит такую, какая я есть…

— Да он тебя и так любит… Но все же лучше было бы…

— Лучше, лучше! — глядя вдаль, сказала Ирина. — Помнишь, ты сказал, что любая девушка возле Сергея становится красивее… чего ж еще?

— Так это же я пошутил. — Виктор взял из рук Ирины кнут и стал сбивать комочки снега на хвосте у быка. — А если говорить серьезно, то знаешь, о чем я сейчас думаю?

— Не знаю.

— В Усть-Невинской строится гидростанция большой мощности. Обслуживать ее потребуются люди. Вот и быть бы тебе на этой станции, к примеру, диспетчером.

— А это что такое? — удивилась Ирина.

— Э! Работа весьма важная… Тебе, наверное, известно, что на железной дороге есть такой человек, который управляет движением всех поездов… Вот такой человек должен быть и на электростанции. Представь себе: машина работает полным ходом, и по проводам от станции, как поезда по рельсам, устремился ток, — это же сила, понимаешь? От нее светятся тысячи лампочек, вращаются моторы, жизнь становится богатой и красивой, и ты — всему этому хозяйка! — Виктор восторженно посмотрел на смущенно улыбающуюся Ирину. — Да знаешь, кем бы ты была? Богиней огня! Да, да, не улыбайся!

— Красиво, — мечтательно проговорила Ирина. — Но разве я смогу?

— Сможешь! — уверенно заявил Виктор. — Дай согласие — и я тебя обучу… Хочешь?

— Хоть и хочу, но как же я буду учиться? Быков же не брошу?

— Будем учиться по вечерам. У меня есть много книг… А какие книги! Только условимся — Сергей об этом не должен знать.

— А! Хитрый! — Ирина погрозила пальцем. — А почему он не должен знать?

— Мы ему преподнесем сюрприз. Нарочно, понимаешь, сделаем так, чтобы Сергей удивился, когда увидел бы тебя за диспетчерским столом.

— Нет, этого нельзя, — быстро проговорила Ирина. — Разве я смогу так, чтобы ему ничего не сказать… Вот если открыто, тогда я согласна…

Виктор начал уверять свою соседку, что Сергею куда приятнее будет узнать обо всем, когда обучение увенчается успехом и его невеста из возницы станет диспетчером, приводил столько неоспоримых доказательств, что не согласиться, с ним, казалось, уже было невозможно. А Ирина лишь усмехалась и никак не отступала от своих условий… И пока они так разговаривали, обоз тем временем проехал мост, обогнул окраину станицы Рощенской и остановился у ворот товарного двора.

Виктор ушел с документами к начальнику станции, так и не уговорив Ирину, и, уже проходя по рельсам, подумал:

«С характером девушка, и по всему видать — хозяйка своему слову…»

Возчики, поджидая Грачева, оставили коней и быков у ворот и с нескрываемым любопытством осматривали груз на четырех платформах. Непонятно-заманчивыми казались и огромные ящики, опоясанные обручным железом, с жирными надписями: «Уральский электромеханический завод», и какие-то причудливые части машины, нечто похожее на колесо, заколоченное крест-накрест досками, из которых торчал вал, покрытый желтой мазью, точно сливочным маслом… А Прохор более всего присматривался к станине: эта чугунная туша, имевшая форму ковша, до сих пор пугала его своей тяжестью. Прохор даже постучал кнутовищем о чугун.

— Ишь какая громадина! — сказал он. — Никита, а ты как думаешь — пять пар быков потащат?

— Если принять в расчет на каждую пару по санной дороге пудов сто, — как всегда рассудительно заговорил Никита, поглаживая колючие белесые усы, — то, в общем, можно сказать, возьмем.

— А это что? Его тоже вода будет крутить? — спросил мальчуган-погоныч, жарко блестя глазами и показывая кнутовищем на генератор.

— Ты погляди, Ванька, сколько в ней медной проволоки!

— Да то ж не проволока! То золото!

— Тю, чудо! Как устроено… Да так и паук паутину не сплетет!

— Ему название генератор, — сказала Ирина, обращаясь к мальчугану. — Понятно, хлопчик?

— А сколько там катушек, кулачков и щеточек! — удивился Никита. — Вот штуковина!

— Эх ты, а еще женатый! — снисходительно ответила Ирина. — Не штуковина, а генератор — самая главная вещь. Турбина его во всю силу раскрутит, а внутри будет вырабатываться электричество.

— Ты смотри на нее! — воскликнул Прохор. — Ирина, а откуда ты все это знаешь?

— А так вот и знаю. В школе изучали…

— Тогда скажи, — задумчиво проговорил Прохор, — скажи на милость, куда ж пойдет вода?

— Вон в ту дырку, — подсказал седобородый и мрачный на вид возчик, стоявший в сторонке.

— И придумал! Разве там вода уместится?

— Ежели захочет, то уместится.

— Она ж напором пойдет!

— О! Сила!

— И ни черта она не пойдет!

— А я тебе говорю — пойдет! — стоял на своем седобородый возчик.

— А вон и провода! Гляди, какие круги, и тоже медные.

— Чего вы прежде времени спорите! — авторитетно заявил Никита, которому хотелось хоть на этот раз не уронить своего достоинства перед Ириной. — Тут же и понять ничего нельзя. Вот когда все части будут собраны — и труба найдется, и вода зашумит!

— Ай, грамотный Никита! — со смехом сказала Ирина. — А это что — не труба?

Спор, пожалуй, затянулся бы надолго, потому что Никита побагровел и хотел что-то дерзкое ответить Ирине, но помешал Виктор. Он пришел с двумя железнодорожниками. Возчики побежали к саням, и не успел обоз заползти во двор, как на второй путь подошел паровоз и притащил подъемный кран с торчащим вверх хоботом, на конце которого, как у индюка на носу, болтался крючок.

Прохору и в голову никогда бы не пришло, что погрузка начнется так просто. Хобот подъемного крана легко поднял станину турбины — ту самую ее часть, которая всю дорогу не давала покою Прохору, пронес ее по воздуху, как бы говоря: видите, какая у меня сила, — и, звеня натянутыми, как струна, тросами, осторожно положил груз на большие сани… Дубовые полозья скрипнули и чуточку пошатнулись. Когда же поклажа была притянута проволокой к саням, погонычи по команде Прохора взяли покороче налыгачи и разом взмахнули кнутами. Кто-то свистнул, а Прохор во всю мочь кричал:

— Гей! Гей! Цоб! Цоб!

Вереница быков налегла на ярма, цепь натянулась, но полозья точно примерзли. Натужась, выгибая костистые спины и скользя нековаными копытами, быки снова налегли на ярмо, а сани не двигались с места.

Подбежали возчики, уперлись плечами в чугун, разом гикнули, зашумели и закричали:

— Бурого, бурого стегани!

— Гони, гони!

Сани тяжко заскрипели, и станина медленно поползла со двора.

— Пошла, милая!

— Подъезжай, Ирина! — крикнул Виктор, взобравшись на платформу. — Тебе мы положим ящик с распределительным щитом, как будущему диспетчеру.

— Хватит смеяться, — буркнула Ирина, ведя быков за налыгач.

— А я не смеюсь!

— Так Ирина всю эту премудрость знает, — заявил Прохор, поглядывая на дышловину крана, уже опускавшегося над генератором.

— А у кого там полозья покрепче? — спросил Виктор. — Прохор, подбери надежные сани, на них мы положим ротор и провода.

— Зараз подъеду!

Погрузка затянулась до позднего полдня. А пока увязывали и укручивали груз, пока варили обед, кормили быков и лошадей, совсем завечерело, и в обратный путь обоз тронулся ночью, когда за Рощенской уже поднялась ярко-белая луна.