Капитан ближнего плавания (СИ) - Страница 9

И в конце концов капитан-наставник не выдержала: когда Ира снова встала у окна и начала пялиться в небо, она подошла к девочке:

— Ира, что тебя так беспокоит?

Курсант Алексеева посмотрела на Валентину Николаевну как-то рассеянно:

— Вот там, видите? Там летит наша «Стрекоза».

Ну да, не разглядеть летящий на высоте в двести семьдесят пять километров буксир, раскинувший свои крылья-радиаторы почти на километр мог лишь человек с дефектами зрения, а таковых на Марсе почти и не было. И все «Бурлаки» именно на это красивое насекомое были с такого расстояния очень похожи: кругленькая «голова» диаметров за сотню метров, толстенькое «тельце с лапками» (шесть энергетических реакторов) к которому «крылья» и были приставлены. Разве что «крыльев» было не четыре, а шесть, но общего впечатления это не портило, а завершала картину семисотметровая «труба» линейного ускорителя плазменного двигателя.

— Вижу. А почему ты думаешь, что это именно ваша «Стрекоза»?

— Я же расписание поглядела.

— И ты мечтаешь побыстрее стать капитаном этого буксира? И из-за этого так волнуешься?

— Капитаном я стану, и по этому поводу не волнуюсь. Но там сейчас капитаном служит дед Иван, а он мне обещал, что каждый раз, когда он на Марс прилетать будет, он обязательно ко мне в гости в школу первым делом зайдет. Но «Стрекоза» там уже дней десять висит, а он все еще не пришел. А он ведь всегда свои обещания исполняет, и я боюсь, что с ним что-то случилось…

— Ира, тебе надо было мне об этом сразу сказать: я же твой капитан-наставник.

— Ну, сказала бы я, и что?

— Ты пока еще просто курсант и многого не знаешь.

— Но я же «Стрекозу» вижу!

— А видишь ты ее так хорошо, потому что она опустилась на низкую орбиту. Но сделала она это потому, что на этой орбите реакторы перезаряжаются.

— И что?

— А по уставу капитан во время перезарядки реакторов не имеет права корабль покидать. Так что твой дедушка еще на Марс не прилетел, он только до станции перезарядки долетел. А вот через два месяца, когда буксир уйдет на погрузку, он сможет и на Марс опуститься, и я уверена, что первым делом он именно к внучке к нам в школу и зайдет. А сейчас он этого сделать не может: при перезарядке у буксира… у любого корабля все коммуникации ведутся только со станцией «Родина», и на «Рассвет» оттуда даже челноки не летают.

— Да? А я и не знала… — Валентина Николаевна быстро взглянула на экран своего коммуникатора и немного расслабилась: «эмоциональный всплеск» у девочки быстро уменьшался.

— Курсанты еще очень многого не знают, и вот как раз для того, чтобы они могли задавать любые вопросы, которые вызывают к них беспокойство, капитаны-наставники их и ведут. Но я тебе открою страшную тайну: думаю, что большинство наставников тоже не знают, что при перезарядке капитанам кораблей их покидать запрещается. А я просто случайно, можно сказать, это знаю: я же тебе уже говорила, что хотела перевестись в Дальфлот? А там больше всего шансов у тех, кто в случае необходимости способен взять командование кораблем на себя — и я капитанские уставы ради этого и поизучала. И, кстати, поняла, что капитан из меня не получится: корабли Дальфлота слишком уж отличаются от танкеров.

— А я где-то читала, что в Дальфлоте используются почти такие же корабли, как и танкеры.

— Ну да, на самом деле корабли такие же, и даже несколько танкеров были в Дальфлот переведены, у них просто вместо танков другие грузовые секции пристыкованы. И я именно по этой причине училась на оператора танкера. Но в Дальфлоте у кораблей задачи совершенно другие, и я вовремя поняла, что с ними мне не справиться. Вовремя — это как раз перед тем. когда мне предложили наставничество… А чтобы ты уже совсем беспокоиться перестала, я тебе сейчас на коммуникатор отправлю устав «действия капитана при работе на планетных орбитах», ты сама уже найди, где там регламент перезарядки ректоров описан.

После этого случая датчики Ирины больше на «излишнюю эмоциональные нагрузки» не «жаловались», А вот Валентине Николаевне такой нагрузки добавилось немало: девочка каждый день приходила к ней с новыми вопросами, причем к учебному курсу чаще всего отношения не имеющими. Но капитана-наставника не вопросы беспокоили, ответы на них она очень быстро находила с помощью информатория. Ее беспокоило то, что сама Ирина ответы на них не искала, а старалась переложить поиск ответов на кого-то другого. И обсудить эту проблему она пришла к начальнику школы…

Николай Михайлович — сам капитан буксира в отставке — выслушал ее вопросы и задумался, но очень ненадолго. А ответ его Валентину Николаевну очень удивил:

— Извините, а вы можете пояснить мне свой вывод?

— Она все силы отдает основной своей работе, в данном случае — учебе, и учится она довольно неплохо. А вот вспомогательные работы, на выполнение основной задачи не влияющие, она просто перепоручает… скажем, членам экипажа, а в данном случае она работой вас нагружает. Причем, я думаю, что не на все ее вопросы ответ можно найти в информатории, — и, услышав это, наставница не удержалась и громко рассмеялась.

— Я что-то смешное сказал? — удивился Николай Михайлович.

— Нет, просто по поводу того, что не на все вопросы информаторий ответит. Вчера Ира у меня спросила, как суперкарго при погрузке распределяют между собой время посещения туалета.

— А вопрос-то исключительно по делу, — с совершенно серьезным видом начал было начальник школы, а затем все же улыбнулся. — Понятно, вы-то на танкерах ходили, а у вас вся погрузка — это зайти в хомут упряжки с танками. А на буксирах баржи пристыковываются по одной, и одна стыковка может занимать до четырех часов — и все это время суперкарго обязан быть у пульта управления. А так как погрузка идет без перерывов… вы нашли ответ? Нет? Тогда пришлите Иру ко мне, я ей подробно расскажу. На каждом буксире, конечно, свои правила, но в целом…

— А можно и мне с ней придти узнать подобности? Возможно, она не будет единственной девочкой в нашей школе…

— Даже нужно. Как насчет завтра после занятий?

Ире в школе капитанов очень понравилось. Прежде всего ей нравилось то, что учебные предметы здесь, как и в Соболевской школе, ученикам преподавали живые люди, причем не только предметы «технические»: даже музыку в школе вели настоящие живые музыканты (а в старой школе ее все же преподавали роботы-операторы информатория). Ну а то, что здесь уроки заканчивались не в четырнадцать часов, как на Земле, а в шестнадцать, вообще никого из курсантов не беспокоило, ведь уроки-то все были очень интересными. На Земле ведь школьникам просто «давались знания», а тут учителя очень хорошо объясняли, как эти знания будут применяться в очень непростой будущей работе, причем часто такая «пояснительная часть» урока оказывалась даже интереснее, чем собственно изучаемый предмет. Но и предмет тоже становился интереснее — и все курсанты в сводное время старались по всем предметам и какую-то дополнительную информацию получить, благо доступ к информаторию у них был практически неограниченным. То есть все же определенные ограничения все же имелись — и «возрастные», и «технические», но на большинство вопросов, на которые дети сами ответа найти не могли, им отвечали их наставники или — чаще — учителя.

Вдобавок школа находилась на берегу самого большого на Марсе моря. Официально, конечно, самым большим водоемом на Марсе считался бассейн на станции «Арес-Республика», занимающий четыре соединенных друг с другом километровых купола, но это был исключительно технический водоем, глубиной в полтора метра, в котором в пресной воде выращивались водоросли, из которых делали плодородную почву для оранжерей — и люди в эти купола вообще не допускались, потому что там в атмосфере углекислого газа было полтора процента. А на «Рассвете» было именно море, с солоноватой водой, занимающее почти половину одного полуторакилометрового купола, и в этом море даже купаться можно было. А еще в нем плавали настоящие рыбы, а на скалах возле берега жили настоящие морские птицы.