Капитан ближнего плавания (СИ) - Страница 64
Алессио Марино, главный инженер и начальник четвертой конюшни в это время внимательно изучал заявку на изготовление очень непростой «сбруи» для «Горбунка». Вероятно в другое время, да и приди эта заявка от кого-то другого вообще когда угодно, он бы ее даже и рассматривать не стал — но заявка пришла от капитана Алексеевой, которая сейчас шла на своей «Золотой Рыбке» на станцию «Титан-четвертый», где между жизнь. и смертью находилось сразу восемь человек, и шла она таким курсом… Инженер Марино в кораблях разбирался очень хорошо, и знал, чем чреват подобный курс, так что к заявке капитана этого кораблика он отнесся с большим уважением. Правда, зачем Алексеевой вообще потребовалась такая «нестандартная» сбруя, он не совсем понимал — но так как к заявке прилагалась гарантия оплаты материалов и работ в сумме, близкой к стоимости всего, что делалось на конюшне за год, этот вопрос от задвинул куда-то вглубь сознания, а сейчас внимательно считал, хватит ни у него ресурсов и времени, чтобы заказ выполнить. И вроде бы по всему выходило, что Алексеева очень сильно работу переоценила, а если в качестве материалов получится использовать некоторые обломки со станции «Титан-семнадцать», которая восстановлению уже точно не подлежала, то получится сэкономить этой, как ее все обитатели «четверки» называли, «бешеной девице» очень даже заметную сумму.
А с семнадцатой станицей случилось то, чего предусмотреть было невозможно в принципе: в нее влетел «внезапный камешек» со стороны Кольца. Конечно, тот факт, что именно в этот момент метеоритный радар находился на профилактике, тоже со счетов никто не сбрасывал и теперь графики ремонта подобного оборудования в срочном порядке были пересмотрены так, чтобы впредь никогда ни один сектор пространства без внимания не оставался — но существующая теория гласила, что как раз со стороны Кольца у спутникам планеты ничего не может прилететь. Раньше так теория гласила, а теперь, после того как удалось восстановить картину произошедшего, теорию несколько пересмотрели. Правда, и пересмотренная теория говорила, что подобное может случиться максимум раз в миллион лет — но ребятам не повезло: именно на них этот миллион лет и закончился.
Еще им сильно не повезло в том, что камень влетел точно в днище энергетического реактора и произошел взрыв. Не ядерный, конечно, и даже не совсем «тепловой», в смысле реактор-то сам не взорвался. Но взорвался уже сам камень, очевидно большей частью состоящий изо льда — и радиоактивными осколками от деления топлива накрыло чуть ли не большую часть станции, ставшей после этого непригодной не то что для жизни, но и для кратковременных посещений. Но все же в основном это заражение было «поверхностным», если быстро повести дезактивацию, металлы с обломков станции можно было использовать в работе — а так как на четвертой конюшне любая гайка обходилась очень дорого, то упустить возможность пополнить запасы инженер Марино не смог. Пока что несколько тысяч тонн «железа» роботы оттащили на давно заброшенную станцию «Титан-Орбита», где и проводили деактивационные работы, но уже сколько-то материалов можно было использовать при ремонте кораблей. Или для выполнения подобных заказов — и осталось лишь выяснить, не будет ли у Алексеевой каких-то «особых требований» к используемым материалам, ведь все равно хоть и небольшая, вполне нормами допускаемая, остаточная радиация в металле сохранилась…
Вечером первого июня Капитолина Георгиевна позвала мужа:
— Вот, полюбуйся на свое воспитание, посмотри, что мне Иришка прислала! — и, развернув перед ним экран коммуникатора, начала быстро прокручивать послание от внучки. — Где же это? Ага, вот, смотри!
На экране Ира, сидя в кресло кухонного отсека карусели, поблагодарила бабушку за поздравления, а затем задала ей вопрос:
— А теперь, бабушка, я апеллирую к твоему более чем вековому стажу работы на корабле. Мне тут Светка сказала, что я получу дополнительное уважение со стороны экипажа если привнесу что-то всем интересное в их корабельное существование, и посоветовала мне взять новые программы автоповара, которые она с Ларисой Викторовной составила. Ну что, новая кухня всем понравилась, а теперь в мои обязанности входит приготовление на всех вкусных завтраков, обедов и ужинов. Причем мне говорят, сама выбирай, что приготовить, но чтобы было обязательно вкусно. Ладно, пока вроде на мой выбор никто не жаловался… но нужно ли мне будет, когда я в школу вернусь, Светке пинков надавать за такие советы? Я же на корабль не поваром нанималась…
— И что тебе тут не нравится? — поинтересовался Тимофей Павлович, который только что отправил Ирине большой пакет материалов, относящихся к работе с двигательной установкой и «предотвращению нештатных режимов работы».
— Да видно, что девочка-то зазналась, вот что! Поваром ей работать не нравится… а вкусно поесть-то она наверняка не против! И ты смотри, смотри: она же даже задницу со стула в кухне не поднимает! Видишь, вот там, в уголке видно, что готовые обеды автомат на робота-носильщика грузит? Ей что, тяжело в руках все донести? Или она у себя на Марсе физкультурой вообще не занимается?
— Да успокойся ты, это она специально села, чтобы картинка не дергалась. А насчет совета этой Светланы… Сам по себе он неплох, а что иного она не посоветовала, то что ты хочешь от второклассницы, которая еще не из флотских? А, скажу я тебе, то что она начала готовить, и на самом деле очень вкусно: мне уже многие наши говорили, что вторая будущая девочка-капитан будет завидной женой: сейчас на «Рассвете», да и на многих других наши станциях все столовые блюда по ее рецептам в повара загружают. Так что скажи Иришке, что пинать Светлану не стоит, а наоборот поблагодарить за полезный совет. И да, насчет того, что и повар на корабле — человек далеко не последний, ты ей тоже, конечно, скажи…
А Ира сидела в этот момент в капитанском кресле рядом с Нурией, которая в своем кресле уже полулежала, жалуясь подруге на «несправедливую судьбу»:
— Вот ведь с Земли улетела потому, что там тяжеловато было — а сейчас опять сижу при земной силе тяжести. А когда подлетать-то будем, у нас уже вообще полтора «жэ» здесь будет! Как вернусь, попрошу Светку позаниматься со мной тяжелой атлетикой…
— А почему Светку? Она же не тяжелой атлетикой на физкультуре…
— Ага, а ходит в самом тяжелом мундире! Я узнавала, даже у взрослых таких тяжелых нет!
— А если мы немного ускорение…
— Больше не получится, я сейчас максимум возможного из нашего навигатора выжимаю. Арселия говорила, что вроде можно еще реакторы на пять процентов помощнее разогнать, но уже смысла в этом не вижу, мы разве что час сэкономим…
— Ты уже почти сутки сэкономила!
— Ну и хватит. На самом деле хватит: в том, что реакторы энергостанций наших еще по пять процентов вытянут, я не сомневаюсь, все же Арселия — вообще ведущий инженер-испытатель нашего энергодепартамента, но двигатель-то у нас только на четыре гигаватта рассчитан и вот его потерять мне почему-то совсем не хочется. Да, я тут еще кое-что посчитала… можешь уже заказывать с полтонны серебра, корпус нужно будет заново покрывать. Пока еще ничего, но когда подойдем поближе к Сатурну — у него-то газовый шлейф огого какой!
— Ничего не огого!
— Огого, огого: сам Сатурн, конечно, не газит, а вот лед с колец… Конечно, атом от атома там в паре метров летает, но при нашей скорости… но там ведь еще и пыль летает!
— И сколько?
— А я не знаю. И никто не знает, я просто взяла самую максимальную оценку. Сама же говорила: готовиться нужно к худшему.
— Может тебе все же пойти поспать?
— Может, но не прям вот сейчас: Арселия из диагноста вылезет и я в нем посплю. Она была права: нижегородцы, чтобы диагностика лучше проводилась, воткнули в машинку свою что-то успокаивающее, в ней спится просто отлично! Кстати, и тебе советую… Да, я тебе на коммуникатор официальный расчет трассы на сегодня уже скинула, посмотри там. И еще: пока ты на кузне возилась, пришел запрос от Марино с четвертой конюшни, я ответила.