Капитан ближнего плавания (СИ) - Страница 63

— А я об этом и говорю: реакторы работают в очень напряженных режимах… почему нельзя подольше разгоняться, а потом просто подольше тормозить на той же мощности?

— Потому что быстрее летать запрещено.

— Вот я пытаюсь понять, почему — но, поскольку у меня флотские какие-то знания отсутствуют, мне все это кажется глупостью неимоверной.

— Умность это, умность, — тихо ответила ей Ира. — Нам, чтобы всю трассу пройти за месяц, нужно держать среднюю скорость чуть больше восьмисот километров, а учитывая, что мы половину времени будем тормозить, то пиковая у нас получится уже заметно больше тысячи шестисот.

— Ну да, и даже какой-нибудь «Бурлак» сможет до нее разогнаться за…

— Чтобы пройти так трассу, наша «Рыбка» собственной массой в двадцать две тысячи тонн истратит рабочего тела двести пятьдесят тысяч, то есть к Титану придет вообще пустая. Но в нынешнем положении нам воду не жалко, а чтобы грузы возить, это слишком уж накладно выйдет. Но даже не в этом дело…

— Я поняла, слишком большой расход рабочего тела…

— Я же говорю: даже не в этом дело. Ты знаешь, сколько «Горбунков» уже списано? Почти две сотни.

— А я не об этом говорю.

— А я как раз об этом. Списано их уже больше двух сотен, но кораблики эти большей частью даже на металлолом не пошли, их так в космосе и бросили. Экипажи сняли спасателями, а кораблики бросили, потому что вернуть их уже стало невозможно. То есть примерно сорок процентов просто бросили, потому что у них двигатели из строя вышли. Обычное дело: режимы сбились и двигатель сгорел.

— А причем…

— Ну так вот, я продолжу: двигатель из строя вышел, экипаж спасатели сняли… но не с корабля, а уже со спасательного катера. А корабль, если он двигался со скоростью свыше пятидесяти пяти, бросали — и эти корабли уже все Солнечную систему покинули. Ну так вот, мы скоро разгонимся до скорости в двести сорок — и это максимальная скорость, при которой у спасателя будет хотя бы шанс перехватить спасательный катер. А мы пойдем на тысяче шестистах, и если что-то с двигателем случится… у нас шансов точно не будет: в принципе, двигатель вроде можно как-то починить, отключив сбойные секции, но мы идем без штатного двигателиста, а я пока ремонт двигателей не изучала. Как раз и займусь этим, документация-то на двигатель здесь полная в инфрматорий загружена, но получится ли у меня все нужное изучить…

— То есть, ты хочешь сказать…

— Сейчас считается, что вероятность выхода двигателя из строя меньше одной тысячной, и я, как капитан, отвечающий в том числе и за жизнь экипажа, решила, что не очень-то мы и рискуем. И дед Тимофей тоже так посчитал, иначе бы он ко мне не обратился. Но штатный спасатель с Марсе туда дойдет хорошо если через четыре месяца, а там люди просто столько времени выжить не смогут…

— Спасибо за разъяснения, капитан. Для штатной работы двигателя на полной тяге какие-то специальные требования к энергостанциям имеются?

— Нужно, чтобы они работали штатно.

— У вас, я гляжу, очень удобные кресла в рубке… я думаю, что в них и спать достаточно удобно. Оля, Женя, предлагаю на месяц поменять ваши графики дежурств… вахт, а я буду здесь… да, притащите в рубку и ваш диагностический комплекс: он поможет мне быстро высыпаться.

— Я запрещаю!

— Ира, пока энергостанции не переданы заказчику, за них отвечаю я. И я не считаю возможным оставлять их без личного наблюдения. Так что в этом отношении ты мне ничего запрещать не можешь!

— Как это не переданы?

— А вот так: ты в суматохе просто не успела официально заявить об их приемке. Так что… как это было в фильме про вашу школу? А! — Арселия показала Ире язык и с ехидством в голосе произнесла «бе-бе-бе». — Вроде все правильно сделала, а теперь займись своими капитанскими делами, тот же двигатель наш поизучай. А мы… ты же приказала нам вспомнить танкерную молодость… я, конечно, на танкерах не летала, но Оля и Женя как раз мне все покажут и расскажут.

— На танкерах не летают, а ходят, — с делано сердитой физиономией ответила Женя. — Ир, я думаю, что диагност можно будет рядом с входом в рубку поставить. Шастать там нам много не придется, так что… я займусь, не дергайся, в конце-то концов я «Рыбку» всяко лучше тебя уже знаю…

Разница в возрасте в пару лет между школьниками считается уже большой, а начиная с возраста больше сотни люди даже с разницей в полвека считаются почти ровесниками. Поэтому, ответив на вызов коммуникатора, адмирал Сапожников начал разговор не как со старшим, а как адмирал с капитаном:

— Тимофей, твоя внучка совсем спятила!

— Сашка, она не спятила, а ведет себя как и положено капитану: люди находятся в опасности, и она в меду возможностей… Да какая разница, на пятистах она пойдет или на тысяче шестистах, все одно случись что, мы уже помочь им не сможем. Но лично я уверен, что ничего плохого не случится: латиняне уже закончили цикл испытаний реактора на ста пяти процентов от номинала и теперь его гоняют на ста десяти, и все у них пока в норме.

— А я не об этом: твоя девица как-то всему флоту головы заморочила и вышла в рейс без двигателиста.

— Я тоже без него сколько лет проходил.

— Ну да, но ты-то настоящим капитаном был, и случись что, двигатель бы смог хоть как-то восстановить, а она… у них-то в школе работу с двигателями только в шестом классе проходят!

— Я с Лерой уже говорил, это штатный двигателист «Рыбки», она сказала, что у нее вся документация на двигатель в бортовом информатрии лежит, включая все имеющиеся руководства по ремонту. И программы ремонта для роботов там же имеются. Но опять повторю: я уверен, что с двигателем проблем не будет, его же Степан лично своими руками монтировал.

— Ты мне позвонил, чтобы я успокоился?

— Нет, попросить кое о чем хотел. Ты не мог бы пока информацию о рейсе в общую сеть не выкладывать? А то если Капитолина узнает… в ее-то возрасте волноваться вредно.

Адмирал рассмеялся:

— А в твоем полезно? Возраст-то с ней у вас один!

— А вот и нет, она меня на полтора года старше. Так что года через полтора и я бы в такой ситуации волноваться начал…

— Ладно, не переживай. Пока что в сеть выложена информация о том, что на «Рыбке» проведена замена энергостанций, ответственным за их работу в первом рейсе назначена ведущий инженер-испытатель Энергетического департамента Латинского Союза Арселия Лопес Доминго… о том, что Иришка твоя там капитанит, мы информацию давать не стали: все же пятнадцатилетний капитан — это что-то из древних приключенческих книг, народ может такое понять неправильно. А об инциденте на Титане-семнадцать только краткое сообщение о том, что случилась авария на одной из энергостанций, без подробностей.

— А латиняне шум не поднимут?

— А им-то зачем?

— Все же Нурия, которую Иришка навигатором взяла, несовершеннолетняя…

— Это она в Барселоне своей несовершеннолетняя, а как член экипажа корабля Имперского Флота подчиняется законам Северной Империи… я с ними уже говорил, они решили пока что скромно промолчать. Вот когда девочки задачу выполнят, тогда они, конечно, пошумят: как же, гражданка Союза совершила героический подвиг! А так-то им шуметь зачем, мало ли в Космосе инцидентов происходит? Им нагнетать обстановку вокруг Преобразования тоже не хочется. Точнее, много сильнее чем нам, не хочется: сам знаешь, народу там слишком много вольностей предоставили…

— Спасибо! И извини, что побеспокоил.

— Да не за что, дело-то житейское, — ответил капитану Крылову адмирал, а когда разговор закончился, он сморщился, словно ему в рот лимон целиком положили и заставили его разжевать, и тихо произнес в пространство:

— Вот уж воспитали Крыловы девчонку неугомонную!

После чего открыл экран коммуникатора, на котором появилась «докладная капитана Алексеевой руководству Флота». Небольшая, целиком на одном экране помещающаяся. Но предполагающая, что Флот страстно возжелает в ближайшие пять лет истратить сверх всех планов еще почти полтора миллиарда рублей. И что-то подсказывало старому адмиралу, что Флот это уже возжелал, но вот где взять такие деньги… Впрочем, об этом можно было подумать и через месяц, если капитан Алексеева выполнит взятую на себя миссию. Когда она ее выполнит — и вот тогда…