Капитан ближнего плавания (СИ) - Страница 62

— Ирина, я сейчас на энергостанции, — в коммуникаторе раздался голос Оли Бачуриной, — а со мной готова пойти и Арселия Лопес. Арселия Лопес Доминго, сертифицированный инженер-энергетик, подготовка к полетам в качестве оператора энергостанций корабля пройдена успешно.

— Арселия Лопес Доминго, я, капитан Ирина Алексеева, предлагаю вам занять должность оператора энергоустановок корабля «Золотая Рыбка». Это официальная оферта.

— Оферту принимаю. Перехожу на борт «Золотой рыбки»…

— Внучка, ты только постарайся… сама знаешь. А бабушке Капитолине я сам скажу… попозже, когда вы уже в рейс уйдете. Когда старт?

— Стыковка орбитальных танкеров по программе завершится через восемнадцать минут, — на это вопрос ответила Нурия, — увод «Рыбки» от энергостанции к позиции пуска маршевого двигателя двигателями танкеров займет… да, двадцать четыре минуты.

— Капитан, экипаж на борту! — раздался Олин голос. Шлюз закрыт, корабль от станции… отстыкован штатно, борт чист.

— Всем занять места по штатному расписанию! Оля, покажи Арселии, где ей работать придется… Нурия, сколько времени нам до Титана добираться?

— Почти два месяца… при тринадцати метрах… когда вернемся, на Земле я смогу на второй этаж запрыгнуть без разбега. Но ведь никто, кроме нас, так быстро не долетит… А ты, Ира, говорила, что быть капитаном скучно. Вот ведь врушка!

— Такие развлечения никому не нужны, но к ним надо быть готовыми. Внимание наземным службам, «Рыбка» у старту готова! Выход на позицию завершен, экипажу внимание, старт!

На корабле никогда не бывает абсолютно тихо, все время раздается какой-то шум. Потому что работают насосы и вентиляторы, негромко гудят трансформаторы, тихо попискивают индикаторные системы — да мало ли разных источников шума в довольного немаленькой машине! Вот только уровень этого шума практически не изменяется в зависимости от того, висит ли корабль возле станции загрузки или на полной тяге двигателей летит к очередной цели — просто потому, что и реакторы энергостанций, и двигатель работают практически бесшумно. Но люди внутри корабля разницу при этом ощущают очень хорошо — просто потому что когда работает маршевый двигатель, ускорение создает видимость силы тяжести в рубке. Чаще небольшую, но не заметить которую все же невозможно.

И экипаж «Рыбки» эту перемену заметил: теперь они не болтались в воздухе возле рабочих кресел, не улетая куда-то лишь благодаря привязным ремням, а в них по-настоящему сидели. И несколько минут в рубке была почти полная тишина (на обычный «внутрикорабельный» шум никто внимания вообще не обращал). Но через пару минут после старта Ира тишину нарушила:

— Нурия, и где обещанные одна с третью g? Мне кажется, что мы и до метра в секунду еще не дотягиваем.

— Капитан, — раздался голос Арселии, — реакторы энергостанций запускаются из горячего останова, к тому же это абсолютно новые реакторы, их выход на полную мощность будет производиться не менее пяти суток. Так что пока мы имеем лишь двадцать процентов мощности и с этим ничего поделать нельзя.

— То есть мы к цели прием почти на неделю позже… Нурия, ну-ка пересчитай, а то я, боюсь, в уме считать разучилась. При нашей массе пустой корабль даже на двадцати процентах…

— Нормальная у нас масса, на энергостанции одна маленькая водовозка была не заправлена, на заливку воды больше часа требуется и я заменила маленькие на две больших, по сто десять тысяч.

— А почему…

— Потому что расчет расхода рабочего тела и его запасов — дело корабельного навигатора, а не капитана. Я и рассчитала, а донна Арселия мне еще до старта передала график вывода реакторов на сто процентов. Капитан, официальный запрос: у нас двести пятьдесят три тысячи тонн рабочего тела, мы можем с таким запасом до Титана вообще за месяц долететь…

— А вопрос-то в чем тогда?

— Мы заметно превысим разрешенную скорость и даже согласованную скорость аварийного графика полета.

— А, это… Но ведь… что тут у тебя? Вместо пятидесяти девяти суток долетим за двадцать девять? Тут и думать нечего, меняй программу полета. Внимание экипажу, программа полета меняется, выход на штатный режим… Арселия, а какого рожна ты вообще решила с нами лететь?

— Я в любом случае должна была сопровождать корабль в первом рейсе… к Марсу, как ответственный контролер изготовителя: все же на «Рыбке» эти энергостанции впервые на корабле использоваться будут и мы просто обязаны проверить все его режимы в штатном полете. А во-вторых, с двумя операторами энергостанций никакой корабль в рейс не выпустят, а там же люди страдают. А разницы, куда лететь, для меня вообще никакой, разве что немного подольше рейс продлится — ну так мне и выплата за полет будет заметно большей. А почему вас это интересует?

— Почему-почему… потому что мы очень быстро лететь собрались. И еще, Арселия, на корабле члены экипажа друг к другу обращаются на «ты». А если ситуация не критическая, то просто по имени. Традиция в Имперском Флоте такая…

— Арселия, она врет! — радостно прокомментировала Ирино сообщение Женя, — это не традиция, а приказ по Флоту, лет так триста назад изданный, поэтому я номер забыла. А традиция заключается в том, что если разговор неофициальный, то можно — именно можно — обращаться с использованием уменьшительного имени.

— Хорошо, я принимаю это к сведению. Ирина, я обязана лично до завершения проверки энергостанций менять режимы выдачи мощности, поэтому предлагаю следующий график моих дежурств…

— Так, товарищи операторы, прошу вспомнить вашу танкерную молодость и сами решайте все свои вопросы. Я же не настоящий капитан…

— Есть, капитан! Будет сделано, капитан! На обед что тебе заказать?

Спустя час экипаж немного успокоился, ведь теперь от того, будут ли они волноваться или нет, программа полета не зависела, все теперь определялось графиком выхода энергетических реакторов на номинальную мощность. Автоматика работала штатно, людям в ее работу вмешиваться совершенно не надо было — так что все спокойно обедали. Правда, не вставая со своих рабочих кресел, но это больше «по привычке», чем по необходимости. И, как традиционно было принято не только на Флоте, но и вообще везде в Империи, разговоры за обедом работы не касались. То есть непосредственно работы не касались, но все равно крутились вокруг Флота и Преобразования.

— Извините, дамы, — в этот раз разговор начала Арселия, — я просто у Флоту отношения прямого не имею, моя работа — это энергостанции, к тому же большей частью планетарные, а не корабельные. Но, к сожалению, меня в школе считать научили и я кое-что в результате просто не понимаю.

— А почему «к сожалению»? — удивилась Оля.

— Я же сказала: арифметику я хорошо учила. А еще я немножко разбираюсь в работе энергетических реакторов и знаю, например, что в полете расход топлива практически не зависит от того, работает реактор на полной мощности или же только на половинной. То есть очень мало зависит, а вот смена режимов работы срок службы реакторов все же заметно сокращает. И меня очень заинтересовал вопрос: вот тот же ваш «Горбунок»… я не «Рыбку» имею в виду, а серийный буксир, или «Бурлак» — она же могут к тому же Титану летать раза в два с половиной быстрее, а топлива при этом тратить всего на двенадцать процентов больше. Почему же буксира с баржами на рейс почти полгода тратят? И еще более мне непонятно, почему и на порожний рейс времени уходит столько же, сколько на рейс с грузом? Ладно с Титаном, но даже на рейсы к той же Эскимали или Каке можно вдвое меньше времени тратить и выполнять их даже тогда, когда астероиды на противоположной от Солнца стороне висят…

— Почему-почему, — хмыкнула Оля, — потому что буксирам запрещается разгоняться до абсолютной скорости свыше ста пятидесяти километров, да и то такое разрешается в каких-то экстраординарных случаях, а так ограничение четкое: сто двадцать — и все, больше низзя! А на то, что «Бурлак» до такой разгоняется меньше чем за двое суток, всем плевать. К тому же трассы у буксиров не прямые, постоянно то разгоняться приходится, то тормозить…