Капитан ближнего плавания (СИ) - Страница 10

И часто уроки в школе проводились в красивых беседках, расположенных поблизости от берега. А единственное, что Ире в этих занятиях не нравилось, было то, что во время таких занятий в беседках включались акустические экраны, полностью гасившие шум волн и ветра. Но это было понятно: климатические установки почти все время создавали «ветер с моря», и учителям пришлось бы сильно напрягать голос, чтобы все курсанты их хорошо слышали. Но Ире не нравилось, что этот шум не приглушался, а гасился полностью. И девочку очень заинтересовал вопрос, почему делалось именно так — ну а Валентине Николаевне пришлось искать ответ на этот совершенно с учебным курсом не связанный вопрос И она ответ нашла, причем очень быстро, просто задав этот же вопрос информаторию. А затем, обсудив полученный ответ с преподавателями школы, тут же «вопрос закрыла»: оказалось, что кто-то когда-то просто дал указание управляющей системе «шум заглушить во время занятий», но не указал насколько…

И после этого на верандах шум только приглушался («до двадцати пяти децибел в пике»), и преподаватели даже обратили внимание на то, что их курсанты даже слушать стали более внимательно, и вопросов больше задавать. А Николай Михайлович, встретив на балконе Валентину Николаевну, с легкой улыбкой поинтересовался:

— Вы как думаете, все женщины такие или только нам подобная девочка досталась? Минимум тридцать пять лет все сидели на уроках в полной тишине и никто ни разу не поинтересовался хотя бы, хорошо это или плохо. Даже преподаватели, которые сейчас в один голос говорят, что им стало более комфортно — а стоило придти в школу первой девочке, и сразу же старую ошибку исправили.

— Если вы действительно хотите знать мое мнение… я работала в разных командах на танкерах, и обратила внимание на то, что мужчины более четко выполняют инструкции. Нет, они их просто выполняют, а женщины — тоже выполняют, но если им что-то не нравится, они стараются разобраться, откуда тот или иной пункт в инструкции появился. Потому что мужчины более мужественны, что ли. У них болевой порог ниже — это я вам как врач-недоучка говорю — но они могут вытерпеть гораздо больше неудобств. А еще… они просто стесняются выглядеть слабыми. А женщины к неудобствам более чувствительны, но вот говорить о том. что другие могут принять за слабость, они не стесняются. Они же женщины, им простительно, — Валентина Николаевна широко улыбнулась. — И поэтому на том же танкерном флоте экипажи стараются назначать смешанные: иногда сообщения о неудобствах помогают работать более эффективно.

— Это как?

— Простой пример: танкер влезает в хомут примерно три с половиной часа, и по прежним правилам операция велась при широтной ориентации танков и танкера, а поэтому ее начинали поле прохождения полуденной линии чтобы солнце не засвечивало системы ориентации. И заканчивалась стыковка уже после прохождения полуночной линии, с которой нужно было стартовать для максимального использования орбитальной скорости. А лет пятнадцать назад — я только что работать на танкерах начала — в один их экипажей перевелась женщина-штурман из Дальфлота, и она предложила в хомут влезать в меридиональной ориентации, тогда солнце датчики уже не засвечивает даже на восходе. Да, потом приходится танкер разворачивать но на это уходит не более пяти минут, зато — если стыковку начинать сразу после прохождения терминатора — уже не требуется ждать лишнего оборота по орбите и можно стартовать к Марсу на два часа раньше. Два часа на двухмесячном и тем более полугодовом рейсе — вроде и немного, но получилось, что за счет небольшого сокращения времени на отправку танкера интервал между стартами танкеров сократился с семи часов до пяти. И если раньше в горячие периоды танкеры, бывало, по месяцу погрузки ждали, то теперь Флот две дюжины новых танкеров заказал чтобы уже на Церере не ждали прихода свободного корабля.

— Да, одной даме стало неудобно лишних два часа болтаться в невесомости — и Марс получает на миллионы тонн воды в месяц больше. А раньше что, никто этого посчитать не мог?

— Раньше… На танкерах первых серий поворот на девяносто градусов занимал сам по себе почти два часа: там танки другие были, кориолисова сила могла стыковочную систему поломать, а со сменой машин просто никто инструкцию не поменял. Мужчины… они просто не считали таким уж неудобством двухчасовое ожидание на орбите, а женщины наверное просто привыкли к тому, что мужчины — главные. А эта штурман из Дальфлота просто попала в полностью женский экипаж — и все сложилось: свежий взгляд на ситуацию, в экипаже — все одинаково главные…

С экипажами всех кораблей ситуация у всех держав была примерно одинаковая: на танкерах они были небольшими, по три-четыре человека, и капитанов на них просто по штату не полагалось. Потому что в роли капитана использовался бортовой вычислительный комплекс, а люди там занимались лишь обслуживанием энергетических систем. Причем не реакторов, а систем подогрева перевозимой в танках воды: вода-то при замерзании сильно расширяется и танк может просто лопнуть, чего допустить ни в коем случае нельзя. Но автоматика неисправность в системе найти, конечно, может лучше любого человека — однако вариантов неисправности может возникнуть столько, что никакой робот с ними не справится — а вот человек, вооруженной кувалдой и соответствующим добрым словом любую неисправность локализовать сумеет. Точнее, человек, нужным роботом управляющий и при необходимости ему помогающий собственными руками — и везде руководители проекта решили, что людей в составе экипажей будет держать гораздо дешевле и эффективнее, чем держать на борту кучу дорогих (и тяжелых) специализированных роботов, которые, скорее всего, вообще никогда не пригодятся.

А вот на малых буксирах типа «Горбунка» капитан по штатному расписанию уже полагался, и сейчас капитанами на них были исключительно мужчины. Женщины раньше тоже капитанами были, но как раз на «Горбунках» они закончились вместе с кораблями двенадцатой серии, одновременно с заменой на них силовых реакторов закончились. Потому что новые немного иную компоновку имели и излучение от них вроде бы в больших дозах на рубку корабля шло, так что тогда вообще всех женщин из состава экипажей убрали. А когда через две серии ректоры немного доработали, женщин в экипажи вернули — но все капитанские должности уже были заняты мужчинами. Правда «Мулы» до сих пор летали со «старыми» реакторами, и у Республики несколько женщин-капитанов в штате Флота числилось — но и в Северной, и в Восточной Империях прекрасно знали, что они там именно числились: в этой Республике по закону полагалось какую-то часть вакансий на любую позицию заполнять именно женщинами. Но тамошние флотские проблему решили просто: в экипажах, где капитаном была женщина, было не по семь членов, а по восемь — и работа капитана на «Мулах» ограничивалась утверждением расписаний дежурств членов экипажа. Ну а если женщины-капитана на «Муле» не было, то капитан просто еще и суперкарго работал «по совместительству».

А вот на «Бурлаках» (и на «Тисончах») экипажи были уже большими, и у капитана на этих кораблях работы более чем хватало — но и требований по здоровью и по «психике» тут стало гораздо больше — и пока кто-то не исключил пять лет назад из списка требований к будущим капитанам пункт об «исключении предсказуемых случаев запрета на исполнение деятельности в космосе на срок свыше года по жизненным показанием» (в общий список которых входила и беременность с родами) и не заменил его на четкий перечень генетических недугов, у женщин шансов попасть в школу капитанов просто не было. В Восточной Империи такого пункта изначально не существовало, там все ограничения были очень конкретными и у них женщины все же иногда в капитаны «просачивались», но у них вместо этого были иные требования к комплектации экипажей, и на буксирах класса «Тисонче» летали всегда по два капитана: «дежурный» и «подвахтенный». Но с точки зрения руководства Флота Северной Империи, такое двоевластие создавало слишком уж много других проблем (потенциальных, но делать их «кинетическими» точно никто не хотел) — и на «Бурлаках» царило «единовластие».