Капитан Америка (СИ) - Страница 9

Брок не хотел Зимнего себе, он ему нужен был рядом — братом, соратником, но любовник — об этом Брок никогда не думал, он вообще не понимал эту сторону человеческой жизни, пока не влетел с размаху в Стивена Роджерса, пока его не перемололо, выстраивая заново, меняя взгляды на всю свою жизнь, мир вокруг, пока он не выковал чёртовы кольца, способные дать ему любовь и в то же время лишить всего, сделать смертным, закрыть дорогу в родной мир навсегда, оставить без посмертия.

Но то Стив — честный, идеальный, правильный во всем, преданный Броком. Барнс другой: неоднозначный, странный и так похожий на самого Брока в своей неидеальности. Он словно другая сторона насквозь положительного Капитана Америка. И это примиряло со сделанным судьбой ходом, с двумя кольцами, висящими на цепочке, с толстой нитью, тянущейся сквозь время, связывающей этих двоих, с огнём, вскипающим в крови Брока, стоит ему подумать, что он может лишиться хотя бы одного.

— Уходим! — рявкнул Брок, повинуясь внутреннему чувству опасности.

На базе живых не было, но там, за ее пределами, гудело, ширилось что-то знакомое. То, с чем Брок пока был не готов столкнуться лицом к лицу.

— Там Стив, — прислушавшись в глухой тишине и задрав голову к потолку, беспомощно выдохнул Барнс. — Он идёт сюда.

Чертыхнувшись, помянув недобрым словом свою родню и неугомонного Роджерса, выбравшего почему-то именно эту базу и именно сейчас, Брок дёрнул на себя растерянного Барнса, прижал к себе одной рукой, а вторую поднёс к губам.

Он был слишком юн для такой магии, мало знал о ней, не успев толком научиться, не до того было, рвался доказать наставнику свою взрослость. И сейчас одновременно жалел о собственной горячности и не хотел ничего менять, потому что судьба могла повернуться совсем по-другому. Но другого способа уйти, не сталкиваясь со Стивом, он просто не знал. Воевать не хотелось. Брок понимал, что не сможет ударить, рука не поднимется атаковать свою невольную половину, ведь сейчас на нём нет метки хозяина, нет поводка, вынуждавшего подчиняться даже самым нелепым приказам, но и забрать Барнса Брок не позволит, пока тот сам не решит, что готов увидеться со Стивом. А значит, придётся использовать последнее, что есть в арсенале малообученного — теперь-то он это слишком хорошо понимал —демона.

Грызанув запястье до крови, Брок запел, заговорил на своём родном гортанном наречии, чувствуя, как вокруг них сгущается воздух, как из самых темных уголков разрушенной базы, шипя и сталкиваясь боками, сползаются чёрные плотные тени, ложатся у ног, разевая беззубые пасти, подвывают, подхватывая единый ритм. Как мир меняется, расцвечиваясь всеми цветами оранжево-бордового, вспыхивает почти адским пламенем, пульсирует, оживает, наполняясь невидимыми обычному человеческому глазу существами.

— Не бойся, — шепнул Брок, коснулся губами виска замершего в его объятиях Барнса, оставляя кровавый отпечаток на бледной коже, словно своеобразную метку.

— Я не боюсь тебя и никогда не буду бояться, — ответил тот, вскидывая восхищенный взгляд, ласково коснулся пальцами живой руки скулы Брока и потянулся за поцелуем.

Стоило их губам соприкоснуться, мир вспыхнул нестерпимо ярко, полыхнул, опаляя, вплавляя одно сердце в другое, соединяя их уже навсегда, без возможности разделиться, отказаться от предложенного.

Брок и сам полыхал, наполняясь незнакомой силой, пока плохо подвластной. Он смотрел в глаза своей половины и тонул в серебристом туманном мареве, совершенно не замечая, как человеческая личина трескается, осыпаясь, оголяя настоящее. Не видел слетевшей с петель двери, не слышал громкого крика их третьего, пока не разделившего с ними мир и часть своей души. Брок был полностью счастлив и готов шагнуть за грань, взлететь в небо, расправив пока ещё слабые кожистые крылья, провалиться в бездну, сделать всё, что пожелает его «сердце», его Баки, Барнсом язык не поворачивался его назвать, слишком рвало душу грубостью и пока ещё не зажившими до конца шрамами из одного на двоих прошлого.

— Пойдём отсюда? Нам пора домой, — улыбнулся Баки, глянул через плечо на безуспешно пытающегося пробиться через полыхающее вокруг пламя Стива и попросил. — Найди нас. — И снова поцеловал, утягивая Брока в ничто.

Мир схлопнулся.

Брок не помнил перехода, лишь чувствовал ручейками вытекающую силу, странное опустошение в том месте сердца, где всегда жил и царствовал Стив, хотя если признаться честно, хотел его увидеть все эти дни, сколько помнил об их недоотношениях.

Вывалившись на пол посреди гостиной, Брок пошатнулся и упал бы, не подхвати его Баки. Тело болело, как после Трискелиона. Он словно снова оказался зажатым под плавящимися от жара бетонными блоками рухнувшего сверху здания, только сейчас жить хотелось не в пример сильнее.

— Он нас найдёт, — уверенно сказал Баки, на мгновение прижавшись губами к пульсирующему болью виску Брока.

— И пристрелит меня, — тяжело опершись на бионическую руку Баки, Брок невесело усмехнулся. — Ничего, Искорка, есть жизнь и после бывшего.

Баки пытался что-то возражать, но Брок привычно отмахнулся, отговорился обещанием позвонить Джеффу, отчитаться перед «птенцами» и ещё тысячей незначительных в любое другое время дел. Не хотелось ему говорить о Стиве, бередить незаживающую рану, оберегаемую и лелеемую. Кто бы знал, что у демона не только есть душа, но и что она умеет так страдать.

Больше Брок не гнал из своей постели Баки. Даже скорее, наоборот, сам к нему тянулся, старался хоть как-то прикоснуться, погладить, стать как можно ближе, и сердце предательски ёкало от того, с какой готовностью когда-то такой же цепной, привыкший к вечной обороне зверь подставлял горло, раскрывался, позволяя брать, владеть собой, как дрожали длинные пушистые ресницы.

— Искорка, — шептал Брок, прикасаясь губами к тонкой нежной коже внутренней стороны бедра, выцеловывая, вылизывая.

Барнс… Баки не боялся, не отводил взгляда, когда, теряя над собой контроль, Брок начинал меняться, лишь облизывал припухшие от поцелуев губы, томно выдыхал, прогибаясь в спине, подаваясь навстречу толчкам, раскрывался, хрипло постанывал, когда Брок чувствительно прихватывал острыми клыками тонкую кожу под подбородком, прижимался сильнее. И потом, лёжа обессиленный рядом, не требовал ответов, не ждал пояснений, а… любил, безоговорочно верил. Ласково касался, когда уже нельзя было слепоту списать на страсть, пока ещё очень слабых крыльев, рассматривал их, поглаживая тонкие перепонки, и смотрел, будто бы ничего более прекрасного никогда не видел. И засыпал, уверенный, что Брок укроет его своими крыльями от всего мира, защитит, не позволит разрушить всё то, к чему они так долго шли.

***

— Ещё немного, и я должен буду переписать на тебя свой магазин, — Джефф отсалютовал Броку пивной бутылкой.

— Чего ради? — не оборачиваясь поинтересовался Брок, старательно расставляя на полке консервированный горошек.

Снова чувство опасности сбоило, вибрировало натянутой струной где-то в подреберье, призывая не дёргаться, не ходить никуда, вообще запереться в квартире, окопаться в гнезде с Баки, жрать пиццу, пить пиво и смотреть бейсбол. Но кому, как не Броку, знать — с судьбой бесполезно бодаться. Она дама упрямая и прекрасно знает, когда и кого стоит огреть по темечку, чтобы знал и не сопротивлялся. Вот только по течению Брок плыть не умел и не любил.

— Сюда покупатели только из-за твоей рожи и ходят.

— Так я здесь единственный красавчик! — Брок оскалился, демонстрируя крупные клыки. — Только краситься вечно забываю.

— Или отблагодарить, — покивал Джефф, пригладил бороду. — Сегодня у тебя пока без добрых дел обошлось или опять котят с деревьев снимал по дороге в магазин?

— Сегодня обошлось малым: несостоявшийся угон, попытка изнасилования — вот какого Абадона они трахаться идут ровно под мою дверь? — и у Люси шарик улетел и за ветку зацепился.

Джефф улыбнулся, кивая каким-то своим мыслям.

— Я и говорю — герой. Капитан Америка Квинса, даже фамилия у тебя подходящая.