Калки. История одного воплощения. Часть третья - Страница 14

Дыхание из меня делало женщину, привнося в моё сознание незнакомые женские мелодики. По мере опыта попадать в ритмы танца воздуха, я всё глубже погружался в загадочную мне женскую сущность, выстраивая себя как эту сущность…

– Вы теряли себя как личность в личности Веры?

– О! Нет, Виктория… всё иначе, я не терял осознавания себя как посланника в тело Веры. Я знал, что я это то, что принадлежит телу Алексея, что я и есть Алексей, но одновременно проживаю в данный момент ощущения женщины. Сохраняя сознание Алексея, себя, я ощущаю Веру изнутри…

…я настолько увлёкся этими ощущения, что и забыл про цель. Самое удивительно это… чувствовать ноги! Вы, Виктория, не представляете, каково это чувствовать ноги! Узнать, что они живые, что в любую секунду как нечего делать, запросто пошевелить мизинцем на ноге! Знать… нет, не знать, просто ощущать, что мускулы икр и бёдер живые, а не деревяшки… – Грибникова вдруг беззвучно заплакала, а глядя на неё и Виктория…

…затем я почувствовал необычайной силы сексуальность. И в тот момент я сделал для себя громадное открытие… я по сути и не знал до этого, что такое сексуальность. Я вдруг явно ощутил в желании секса то, что можно назвать желанием быть тем телом, в котором ты сейчас. Узнавать его ценность и реальность, что оно существует ни само по себе, а как часть мироздание. Сексуальность это призыв тела, чтобы обратили на него внимание, любовь, чувство ценности. О! Как мне хотелось ласкать это тело, подтверждать своими прикосновение его бытие, точно убеждаться что оно такой же предмет, находящийся во вселенной… Но я был в теле Веры, но не контролировал. Я был лишь пассивным наблюдателем за ощущениями…

…мне с невероятной силой хотелось, чтобы сама она начала ласкать свое тело, почувствовать изнутри тот восторг признания себя как часть мира, прожить женский оргазм, а до этого женскую мастурбацию – прикосновения себя к вселенной и прикосновение вселенной к тебя, взаимное утверждение своего существа…

…я открыл глаза. Меня отвлёк шум из кухни. Виктория, вы не представляете, насколько я был удивлен и напуган – первые минуты для меня мое тело было чужим. Непривычным, даже чуждым. Я впервые познавал истину, что я не моё тело. Мне стало трудно в нём, я задыхался, я отвык от собственного ритма дыхания. Мне не хватало ощущения цельности себя, чувства ног..

Кое-как я пришел в себя – во всех смыслах этой фразы. Я был в своей комнате. Сидел в каталке в одних плавках. У меня была мощная эрекция. Я энергией вливался в это тело, наполнял его. Сердце, дыхание – всё было быстрым и глубоким. Я поражался такому незнакомому ощущению, как… Ох, как бы об этом рассказать? Вот как – я сначала по движениям не совпадал с самим собой, со своим телом. Я подымал сначала (мысленную, ментальную, астральную, я теряюсь в названиях) руку, а доли секунды спустя моя физическая рука подымалась…

– Я кажется понимаю, о чем вы, – подхватила Вика. – К нам в Тверь приезжал Михаил Радуга, популяризатор онейронавтинга в России, я ходила на его тренинги. Одно из упражнений было, поднять руку над столом, не отрывая от стола. Это упражнение давало навык отделять свое астральное тело от физического…

– Люди учатся отделять, а я вот в тот день с трудом совместил, – рассмеялась Грибникова. – В тот день… вам покажется, это громкой фразой… я стал другим человеком. Я теперь знал, как это быть женщиной…

Я покатил на кухню, не заботясь о том, что у меня стояк, посмотреть, что там…

Алексей вкатился на кухню. Надя стояла у раковины и мыла посуду. Она была в футболке на голое тело. Пола чуть ниже ягодиц…

– Привет, сына, – сказала женщина не оборачиваясь (грязной посуды накопилось много).

– Привет, мам, – подкатил Лёша и любяще похлопал по спине женщину.

– Я сегодня пораньше… Заглянула к тебе, а ты спишь…

– Да, что-то устал… – Алексей решил пока не говорить о магии. – А ты такая красивая…

– Да, брось ты, сынок, – засмеялась Надя, – я ж к тебя спиной сейчас…

– У тебя красивая фигура. Я всегда хотел это сказать, но стеснялся…

– Спасибо, мой дорогой, – Надя обернулась и поцеловала его в лоб. Затем снова принялась шкрябать сковородку.

– Мне очень нравится, когда ты в одной футболке… без трусиков…

Надя остановилась, она взволнованно задышала, чувствуя, как напряглись ягодицы и приподнялся анус…

– А мне нравится, когда ты говоришь, что я красивая, – справившись с волнением, сказала она.

Алексей приподнял футболку и прижался щекой к ягодицам, я потом поцеловал… Надя растерянно стояла. Ягодицы вздрагивали, качали голову сына. Она глядела, как мощная струя из крана разбивается о край тарелки и образует небольшой водяной зонтик. Она стояла и искала в себе силы, мужество, думая, что это необходимо прервать… Прервать то, что сейчас Лёша гладит рукой ноги, и его пальцы иногда касаются вагины…

…о! Как умел он как мужчина, он точно знал, как именно нужно ласкать женщину. Надю как будто ласкала женщина, во всех нюансах. И она кончила…

…кончила в тот миг, когда из раковины потекла вода, переполнив её через край…

Какое-то время они не смотрели друг на друга. Потом… потом Лёша вдруг заплакал.

– Прости, мам. Я думал, сделать тебя счастливой… что это надо тебе, и…

Женщина встала на колени, улыбнулась, потрепала сына за волосы.

– Спасибо, моё солнышко. Мне это надо… – она приблизилась и прошептала, касаясь губами его уха: – иногда…

21.

Николай шел в общагу довольный и гордый. Еще бы, сегодня он стал мужчиной! Правда, с этим делом он припозднился – ему уже девятнадцать, а он девственник… был. О! Как это «был» греет сердце! Не зря Ирку полгода уламывал, и уломал. Он первокурсник филфака, скоро двадцать, он – мужик. Жизнь удалась!

Он зашел в фойе общежития ТвГУ и стал ловить на себя восхищенные взгляды. Юноше казалось, что все вдруг изменили к нему отношение. Он вдруг вырос в глазах окружающих. Стал важным, опытным самцом… Было ощущения, что старшекурсники даже будут теперь здороваться с ним за руку.

И еще, теперь он поднял статус перед Сергеем. Это паренёк, с которым он жил в одной комнате. Или на студенческом фольклоре «сокамерник». Серёге почти двадцать один, и он давно не девственник. Серёга встречался с какой-то двадцатипятилетней дамочкой Лерой… Конечно, он напрямую не унижал Николая, но тот чувствовал – или внушал сам себе – что Сергей смотрит с укором на «целку». Теперь они равны!

Николай поднялся на третий этаж, этаж мальчиков… Сразу не хотелось идти в комнату. Он остановился у большого окна. Стал вспоминать как это час назад было…

– Не дрочи, а то в трусы спустишь, – сказала Ира, когда они подымались по лестнице в доме, в котором жила с родителями.

Сегодня – удача – их не было дома. Когда Николай с Ирой заходили в подъезд, у парня встал. А он себя знал, он способен «перегореть» – когда подымутся на нужный четвертый этаж, у него может упасть без стимуляции. Поэтому он сейчас и дрочил сквозь брюки. Вот Ира и ворчала. Она была девушка опытная в свои восемнадцать, Николай был у неё очень далеко не первым.

– Если спустишь сейчас, потом у тебя не встанет, – нервно журила она парня…

…ах, как же было приятно сейчас об этом вспоминать. Николая накрывала волна теплого романтизма, и туманило голову. Он и не видел, что сейчас за окном, его мысленный взор оглядывал комнату Иры, косился на диванчик, где всё случилось.

– Отвернись, я разденусь, – говорила Ира, – не люблю, когда на меня таращатся. Тем более всякие онанисты…

…ладно, не стоит тут торчать – силой воли Николай вернул себя к действительности, отдернув руку от гульфика – не то, гляди, сочтут за дрочера и накапают коменданту.

…телефон разрывался от призывов… Сергей сидел в одних трусах, сведя плотно колени, расставив руки, и смотрел на подоконник, на котором стоял пустой графин. Он не шевельнулся, когда вошел Николай. Какое-то время Николай, находясь в эйфории мечтаний об Ире, и не обратил на истукана. Разделся до трусов и сел на свою кровать. Телефон продолжал кричать голосом Григория Лепса о рюмке водки и светиться надписью «Лера».