Как я сел ваши фаерболы. Дилогия (СИ) - Страница 150

– Мне нужна идеальная эргономика для работы со скальпелем, – добавила она, даже не глядя на Демида. – Если я защемлю нерв в шее во время препарирования, то буду работать на двенадцать процентов хуже. А я не люблю работать вполсилы из‑за чужой криворукости.

Демид послушно вздохнул. Базальт под его ладонями глухо заурчал и просел ровно на нужную высоту.

Я выпустил очередное колечко дыма и ухмыльнулся:

– Хорошо базальт плавишь, кирпичный мальчик. Будет где нашей Паучихе яды варить. Глядишь, и меня чем‑нибудь вкусным угостит.

Лера щелкнула тумблером, подключая аварийный накопитель маны к сети. Лабораторию мгновенно залило тревожным, багровым светом. Моя тень, разросшаяся на полстены, казалась огромным неподвижным хищником.

Не отрываясь от колбы, Медведева щелчком отправила через всю комнату тяжёлую платиновую пластину.

Я поймал её одной рукой у самого лица, даже не повернув головы. Рефлексы, ничего больше. Лениво скользнул взглядом по биометрическому коду её покойного папаши.

– Здесь полный доступ к счетам и управлению патрулями Клана, – сухо, деловито произнесла Лера, будто отдавала список покупок. – Забирай всё управление делами, Ярослав. Мне некогда возиться с вашими тупыми клановыми войнами. У меня слишком много работы.

Она остановилась, требовательно постучав ногтем по стеклу прибора.

– И да, я хочу полный карт‑бланш на любые исследования. И шестьдесят процентов ресурсов Клана Медведевых – редкие металлы, кости монстров, ингредиенты из Разлома – идут ко мне. Никаких отчетов, никаких вопросов. И без твоего любопытного носа в моих чашках Петри.

Я широко улыбнулся, показав клыки, и подбросил платиновый ключ на ладони.

– Договорились, Лерочка. Мне твои пробирки даром не сдались, а вот сила твоего Клана отлично прикроет мои тылы от лишних гостей. Рули своими грядками как хочешь. Главное, чтобы результат кусался.

У противоположной стены замер Демид. Он вырезал нишу под вентиляционную трубу, но сейчас просто окаменел, боясь выпустить резец из рук.

Я едва сдерживал смех, глядя на его перепуганную физиономию. До парня дошло, что мы с Лерой за пару секунд и походя, под хруст плода, распилили многомиллиардную империю Медведевых.

Во внутренней комнате воздух постепенно превращался в парную. Демид торопливо запечатывал швы базальтовых плит, а его спина уже насквозь взмокла.

А Лера на достигнутом не собиралась останавливаться.

– Я высчитала лучшее время для зачатия на следующий месяц, – ровным, лекторским тоном сообщила она, расставляя штативы с пробирками на новёхонькую полку. – Плотность твоей спермы на третьем уровне Желудка гарантирует зачатие с первой попытки. Вероятность успешного деления зиготы – девяносто восемь процентов.

Я отхватил еще кусок плода, шумно прожевал и хмыкнул:

– Отлично. Начнем с пяти волчат? Надо же кому‑то Логово охранять. Главное, чтоб они твой характер не унаследовали, а то разберут все тут всё к чертям в первую же неделю. Чисто ради науки.

– Это маловероятно, генетический код Бездны доминантен, – бесстрастно продолжила Лера, словно обсуждала замену масла в двигателе. – Однако вынашивание полубожественного потомства потребует подготовки. Придется расширить тазовые кости. Кроме того, возможны спонтанные выбросы плазмы во время схваток… Демид!

Парень подпрыгнул на месте, едва не впечатавшись лбом в потолок. Его лицо мгновенно, от ушей до шеи, густо покраснело. Он стал похож на спелый помидор.

– Д‑да, госпожа Валерия? – выдавил он, отчаянно пытаясь смотреть строго в стену.

– Сделай эти опорные колонны в три раза толще, – строго приказала она, указав пальцем на каменные столбы. – Нам понадобится сейсмоустойчивая родильная палата. Я не хочу, чтобы во время моих родов на меня рухнул потолок из‑за случайного толчка.

Тут уж я не выдержал. Откинул голову назад и от души, раскатисто расхохотался, глядя на несчастного, совершенно пунцового парня.

– Да, Демидка, постарайся ради будущего поколения! – сквозь смех выдавил я. – И спальню нам тоже укрепи. Тряханёт во время самого процесса так, что люди следом за динозаврами вымрут!

Демид готов был провалиться сквозь землю прямо сейчас. Его концентрация сбилась, пальцы дрогнули, и базальтовая полка, которую он так старательно выводил последние полчаса, с тихим чавканьем оплыла уродливым комком.

Поместье Волковых (теперь там субтропики)  

Я сидел в кабинете, закинув ноги на дубовый стол (Края были опалённые, Диана экспериментировала с самонагревающимся лаком. Не спрашивайте), и разглядывал стоящую передо мной Голубеву‑младшую.

Зрелище было душераздирающее. Грязная роба, руки в мозолях (опять слызывать придется), волосы цвета «прощай, салон». Пахло от неё цементом, металлической пылью и густым, наваристым страхом.

Страх, кстати, пах аппетитно. Но жрать её я не собирался. Хорошими инженерами не разбрасываются.

– Господин Волков, я… – она сглотнула. – По поводу западного крыла. Арматура на третьем ярусе… я согнула её под сорок градусов вместо сорока пяти. Демид сказал, что несущая способность в норме, но я понимаю, что отклонение от проекта – это… это…

– Это что? – лениво поинтересовался я.

– … повод для наказания, – прошептала она и втянула голову в плечи окончательно. Ещё чуть‑чуть и сложится в оригами.

У камина хрипло хмыкнул дед Корней. Он полировал свой рунный дробовик – занятие, которому он посвящал часа четыре в день, отчего дробовик блестел ярче, чем совесть налогового инспектора.

– В моё время за пять градусов расстреливали, – сообщил дед с явным удовольствием. – Правда, в моё время и арматуру гнули ломом, а не соплями.

– Дед, не помогаешь, – вздохнул я.

– А я и не напрашивался.

Я перевёл взгляд обратно на Лизу. Она ждала приговора. Пять градусов арматуры, и девочка реально готовилась к когтям. Вот что аристократическое воспитание с людьми делает: дома её пороли за неправильную вилку, у меня она ждёт порки за правильный, в общем‑то, изгиб.

Или это я её так сильно зашугал? Да нет, глупости. Я ж добрый.

Я выдержал паузу. Потом щелчком отправил зубочистку в камин.

– Голубева. Давай по фактам. Форт стоит. Демид не сдох от истощения, хотя очень старался. А ты, внимание, не слиняла, хотя за неделю у тебя было минимум четыре окна, когда я был занят, а барьер коротнул, как логика твоего папаши.

Она моргнула. Мозг пленницы отчаянно пытался найти в моих словах подвох.

– Я… не понимаю.

– Перевожу с альфьего на аристократический. Статус «пленная дворняжка» с тебя снят. С этого дня ты младший инженер Стаи и кандидатка в жены. Свободное перемещение по Логову, доступ к мастерским, место за общим столом… хотя ты и так этим пользуешься. За барьер ни ногой, но это не тюрьма, это… кхм… техника безопасности, ага.

Она выдохнула. Плечи опустились сантиметров на пять, и я буквально услышал, как разжимается пружина, на которой она жила последние недели.

– Спасибо… Альфа, – сказала она тихо. Заметьте, не «господин Волков». Учится.

– Не благодари. К кадрам надо помягше, – Я спустил ноги со стола и подался вперёд, принюхиваясь. – А вот теперь неприятное. Есть у тебя проблемы с Ядром, Голубева. Трещины по контуру, каналы сухие, как отчёт о доходах Арсеньева. Врожденный недуг. Не такой серьезный, как у Лужицы, но всё равно ничего хорошего. Ты последние два дня строила на чистой злости и кофе.

Она вздрогнула:

– Я справлялась…

– Ты дохла стоя. Это разные вещи. – Я поцокал языком. – Инженер с сухим баком – роскошь, которую Стая себе позволить не может. Ты мне нужна бодрая и здоровая, а героический обморок оставь комнатным пуделям.

Я суну руку в ящик и выложил на стол слиток.

Реликтовый металл. Тёмно‑серый, с прожилками, пульсирующий густой маной, как кусок мрамора, в который запихнули грозу. Диана стырила его с аукциона Медведевых вместе с парой канделябров и, кажется, чьей‑то репутацией.