Как стать злодеем - Страница 2

– Куда мне предстоит отправиться? – переспросил Генри.

– В Селтфосс, – невозмутимо повторила мать. – Это университет для злодеев. Один из лучших в мире. И лучший в Европе.

– Для злодеев? Почему-то раньше вы мне не говорили, что такие существуют.

– Между прочим, в Селтфоссе учился твой дед, – вставил мистер Грин ни к селу, ни к городу.

– Существуют. Просто мы считали, что до сих пор тебе не следовало этого знать. Лишний скандал нам был ни к чему, понимаешь?

Генри чувствовал, как внутри у него вновь зарождается неистовый ураган, желающий вырваться на свободу всплеском буйных эмоций. Но пронзительный взгляд матери не позволял ему этого сделать.

– Я никуда не поеду, – процедил он сквозь зубы.

– Не тебе это решать! – не выдержал мистер Грин.

– Маркус, держи себя в руках. Не забывай, тебе вредно много нервничать. Я удивляюсь, как на тебя ещё не нашёл приступ мигрени?

– Она уже со мной, – ответил муж. – Чувствую, как голова раскалывается всё сильнее. Но сейчас это не важно, мы собрались обсуждать тут не мою мигрень. Могу и потерпеть.

– Итак, Генри, твой отец прав: у тебя нет выбора. Через месяц ты отправишься в Селтфосс. Всё, что необходимо – форменный плащ и новый коммуникатор, мы тебе уже купили. Твоё дело – собрать личные вещи.

Вынесенный матерью вердикт казался Генри окончательным и бесповоротным. Неужели ничего нельзя изменить? Неужели нет никакой лазейки? Парень уже готов был смириться со своей будущей участью, как вдруг его осенила блестящая и, по его мнению, спасительная мысль.

– А как же вступительные экзамены? Я их нарочно завалю и тогда меня не примут. Ха!

– Мне нравится твоя находчивость, Генри. Однако, Селтфосс – это не какой-то там университет для свежезавербованных сторонников зла. Селтфосс – университет исключительно для потомственных злодеев и прислужников, чья верность тёмной стороне проверена поколениями. Это университет для элит, и ты туда зачислен ещё с самого рождения. Тебе не придётся ничего сдавать.

Генри совсем поник. Он больше не знал, что возразить, как выпутаться из навязанного положения дел.

– Я ненавижу вас, – тихо произнёс парень, переведя взгляд к себе в тарелку и сжав кулаки. – Всегда всё за меня решали и не оставляли права выбора. Лучше бы этот дом вместе с вами провалился в преисподнюю.

– Если тебе станет легче: ты не увидишь его и нас до следующего лета, – сказала мать.

– Чтобы потом провести его взаперти, как, впрочем, и последние два года? Без права выйти?

– В том, что последние два года мы запрещаем тебе покидать пределы нашего особняка, только твоя вина, – сказал отец, указав на зелёную шевелюру сына, состоящую целиком из листьев. – Если бы не твои выкрутасы…

– А зимой? К зиме листья опадают, да и вообще я мог ходить в шапке. Никто ничего не заподозрил бы.

– Люди и так подозревают нас в нечистых делах, уж я слышал, что про нас поговаривают горожане. И с каждым годом их подозрения усиливаются. Порой я подумываю: не пора ли нам переезжать на новое место?

– А если люди вдруг узнают кто ты… – подхватила мысли мужа миссис Грин. – Если увидят твой облик, тогда нас точно раскроют. Поэтому мы решили не рисковать и посчитали, что так будет лучше и для нас, и для тебя.

– Да вы ни черта на знаете, что лучше для меня! Ни черта! – выкрикнул Генри и, выйдя из-за стола, на этот раз твёрдо направился к выходу из зала.

– Стой! – окликнул его отец, но было поздно: дверь громко хлопнула, дав понять мистеру Грину, что сын более не намерен продолжать разговор.

– Нет, ну по-твоему, это нормально, Жавотта? Мы столько для него сделали, столько приложили усилий, а он ещё чем-то недоволен. Порой мне кажется, что он вовсе не мой сын.

– Маркус, не говори ерунды, – ответила супруга. – Просто он в своё время насмотрелся телевизора и решил, что может обрести сверхспособности, как у героев.

– Чёртово телевидение… Мы ему тысячу раз повторяли, что для злодея это невозможно. Только человек с чистой душой, человек готовый служить добру и бороться против зла способен получить сверхспособности. А он…

– Это была всего лишь навязчивая идея. И к тому же, за эти два года не произошло ни одного несчастного случая.

– Да, хоть это радует, – облегчённо выдохнул мистер Грин. – Но его поведение осталось таким же. И я боюсь, если нашу маленькую тайну узнает кто-то из других злодеев… Ты понимаешь, что с нами будет, Жавотта?

– Думаю, тебе не стоит слишком сильно беспокоиться. Селтфосс его исправит, вот увидишь. Но если хочешь, я могу завтра поговорить с ним ещё раз, – поспешила сказать миссис Грин. – И мне кажется, Генри сам никому не захочет рассказывать о своём прошлом.

– И всё-таки поговори с ним. К тому же, к тебе он, что ли, более склонен прислушиваться, – настоял муж и даже слегка улыбнулся.

Вдруг напольные часы у камина стали громко отбивать восемь вечера, и улыбка мигом сошла с лица Грина-старшего, сменившись чудаковатой гримасой полной боли.

– О-о-о, – простонал мистер Грин. Чёрт бы побрал эти часы. Как же я ненавижу шум… Они вновь разбудили мигрень.

– Неужели? – удивилась супруга. – А не ты ли недавно кричал на Генри во всё горло? Ты порой гораздо больше создаёшь шума, и я не припомню, чтобы ты на себя хоть раз жаловался.

– Я – это совсем другое, – самовлюблённо произнёс муж, одновременно пытаясь оправдаться. – А вот часы… Я давно за то, чтобы их выбросить.

– Ни в коем случае! – запротестовала миссис Грин. – Это подарок моей мамы на годовщину нашей свадьбы.

– Да, твоя мать умеет делать «правильные» подарки, – сардонически заметил мистер Грин. – Пусть у твоего супруга болит голова, зато твоя мама будет довольна. Кстати, как она? Ещё не померла у себя во Франции?

– Маркус! – недовольно прикрикнула миссис Грин и одарила мужа тяжёлым взглядом, от которого ему явно стало не по себе.

– Ладно, ладно… Пойду-ка я, пожалуй, приму лекарство, а то, чувствую, голова сейчас точно взорвётся.

Проходя по коридору мимо комнаты сына, мистер Грин услышал его голос, словно тот с кем-то разговаривал. Он остановился и приложил ухо к двери, дабы лучше слышать слова. Но к его удивлению за дверью стояла полная тишина.

«Наверное, почудилось», – подумал мистер Грин. Отпрянув от двери, он вдруг почувствовал новую порцию головной боли и, решив больше не медлить, отправился за спасительными таблетками.

На самом деле мистеру Грину ничуть не почудилось: его сын, и правда, говорил кое-с-кем. Просто Генри быстро умолк в ту же секунду, как только заслышал за дверью шаркающие шаги отца. И вот, когда опасность миновала, парень вновь обратился к своему собеседнику, которым было плотоядное растение венера-мухоловка, отличавшееся от своего обычного вида тем, что было гораздо крупнее и с множеством острых зубок.

– Кажется, уходит, – произнёс парень, слыша шаги удаляющегося дальше по коридору отца. – Он-то и хочет отправить меня в этот… Селтфосс! Да и мать тоже… Они оба! Ба-а! Подумать только – университет для злодеев. Да они чокнулись!

Хоть Генри начал вновь сотрясать воздух, растение никак на это не реагировало. Как всегда, оно безмолвно стояло в горшке на подоконнике со слегка приоткрытой пастью-ловушкой. Но парень искренне верил, что оно его слушает, а потому продолжал говорить дальше.

– Венера, – ласково произнёс Генри, – сколько всё это будет продолжаться? Неужели они не понимают, что мне никогда не стать злодеем просто потому, что я этого не хочу. Я не желаю быть на стороне зла.

Растение слегка покачнулось на стебле, но парень расценил это как согласие.

– Ну, хоть ты меня понимаешь, – выдохнул он. Генри присел на подоконник и уставил взгляд вдаль – на Лэйкхилл, который из-за дождя виделся ему в виде размытого жёлто-оранжевого пятна уличных фонарей и окон домов. – Порой мне жаль, что ты всего лишь растение, Венера, и не можешь мне ответить. Но я верю, ты слышишь и понимаешь меня.

Генри перевёл взгляд на растение и протянул руку, чтобы его погладить. Но только он коснулся венеры-мухоловки, как та слегка извернулась, и пасть-ловушка моментально захлопнулась на пальцах парня.