Как полюбить себя, или Мама для Внутреннего Ребенка - Страница 6

Она вся – для него, для того чтобы давать что-то ему, без благодарности, без признания. Она не ждет ничего взамен. Конечно, Мама очень счастлива, когда Ребенок ее обнимает или берет за руку, но она так же счастлива и когда просто может что-то для него сделать. И ей не нужно, чтобы он ее любил или благодарил. Ее важнейшая жизненная задача – даже необходимость – чтобы ему было хорошо. Чтобы его не обижали, не забывали.

Она озвучивает его чувства и объясняет их ему. Когда он кого-то ругает, она говорит: «Ты злишься». Когда он плачет или расстроен, объясняет: «Тебе грустно и больно. И это горько и обидно, когда так случается».

Еще она защищает его от Обвинителя. Раньше он очень часто нападал на Ребенка, а сейчас совсем перестал. Потому что Мама, это хрупкое маленькое создание, превращается в разъяренную фурию, стоит кому-то хоть тронуть Ребенка. И даже Обвинитель – а в моем представлении он здоровенный мужик лет сорока, под два метра ростом, с могучими плечами – пасует перед ней. Так что уже давно Ребенок прекрасно живет, потому что его никто не обижает.

Еще она все Ребенку разрешает. Ему раньше столько всего запрещали! Так что теперь она считает, что ему можно все. Подарки, игрушки, сладости, – она ни в чем его не ограничивает. Но он и сам вполне сознательный, так что не пускается во все тяжкие, вовсе нет. На самом деле, когда Ребенок понимает, что ему можно все, что он захочет, и в любой момент, он перестает так сильно чего-то жаждать или требовать.

Она любит Ребенка. Ласково его называет. Плачет или горюет вместе с ним. Когда ему плохо – утешает.

Некоторое время спустя Ребенок стал более разговорчивым. И хотя он по-прежнему говорил редко, ему уже достаточно ясно удавалось донести с помощью коротких фраз, чего он хочет или не хочет. Кроме слов у него в распоряжении целый арсенал чувств, которые гораздо лучше передают палитру его настроений и пожеланий, если научиться их понимать.

Я верю, что золотая середина – ключ к гармонии. Если у клиентов перекос в самообвинения и самокритику, я учу их больше защищать себя. Если они о себе низкого мнения – видеть и ценить в себе хорошее. Если Ребенок совсем забыт, подавлен и несчастен, я даю ему много места, уделяю внимание, стараюсь расслышать его голосок. Показываю клиентам, как любить его, баловать, слышать и давать право на жизнь. Впрочем, и здесь важен баланс: когда у Ребенка уже есть Любящая Мама, то есть клиент уверенно чувствует себя, замечает Ребенка и взаимодействует с ним, – приходит очередь границ и рамок.

Внутренний Ребенок не сильно отличается от настоящего малыша. Он тоже любит сладости, развлечения и шалости и не любит делать то, что надо, но не хочется. В жизни много того, что приходится делать, с чем необходимо смириться – независимо от нашего к этому отношения. Терпение, ожидание и упорство – очень ценные навыки. Поэтому Внутреннему Ребенку нужны также и границы. Которые, кстати, дают ощущение безопасности.

Попустительский стиль воспитания, вседозволенность и потакание во всем не являются целью в контакте с Внутренним Ребенком. Да, я разделяю его чувства и даю ему право их испытывать, но одно дело – то, как я обхожусь со своими чувствами внутри себя, и совсем другое – то, что из этого я выражаю во внешнем мире. Не стоит все свои переживания вываливать на окружающих, тем более что зачастую эти чувства вызваны не ими, да и обращены не к ним, а к детскому опыту.

И как бы Ребенок ни устал от сессии, работы или заботы о собственных детях и муже, нельзя позволить ему все бросить. В частности, потому, что ему все равно нужны отношения с близкими людьми и деньги на жизнь. Именно поэтому важно научиться договариваться с Ребенком, чтобы было место и тому, что важно ему, и тому, чем дорожит Любящая Мама.

Например, я могу купить себе за месяц пять красивых платьиц, а потом, когда Ребенок захочет еще, показать ему, сколько денег мы потратили и сколько платьев у него уже есть, и остановить. И это тоже важно. Границы не менее важны, чем удовлетворение потребностей.

– Я слышу, что тебе очень понравилось это платьице. Оно действительно очень нарядное. Но мы купили тебе в Париже пять других чудесных нарядов и пока на этом остановимся.

То же касается любых других чувств. Если, ощутив злость, тут же высказывать ее близким, так можно и отношения потерять. Поэтому, разозлившись, я говорю Ребенку:

– Да, ты ужасно зол, что она так поступила. Так сильно, что готов на куски разорвать. Очень тебя понимаю, сама бы ей врезала. Мы можем пофантазировать, как бы мы это сделали. Но у нее свой взгляд, своя история, ее тоже можно понять. А я дорожу отношениями с ней, поэтому ругаться и драться мы не станем.

– Я знаю, сейчас тебе так больно, что ты не чувствуешь ничего хорошего к нему. Но он сделал для тебя много добра. Мы можем с ним какое-то время не общаться, но рвать отношения не будем.

Чем чаще я обращаю внимание клиентов на проявления их Внутренних Детей, и мы задаемся вопросами, как могла бы позаботиться о них Любящая Мама, тем лучше становится контакт между ними. Со временем клиенты учатся узнавать эти фигуры, рассказывать о них, чувствовать свои желания и проживать эмоции.

Травма – так психологи для краткости называют больное место в душе. Такие места образуются, если ребенок не смог пережить и выразить сильные чувства, вызванные каким-то событием; если его чувства не были приняты и разделены кем-то из взрослых. Тогда эти чувства подавляются, вытесняются и прячутся где-то в душе. Они не уходят, а томят человека изнутри, проявляясь в виде тоски, депрессии, скуки от жизни, подавленности, психосоматических болезней.

Травма – как открытая рана, которую прикрыли сверху одеялом. Если случайно заденешь здоровую руку – не больно, а если с той же силой задеть спрятанную рану – боль такая, что воешь.

Травма вызывает неадекватные реакции. Она добавляет невинному событию свое толкование и вызывает сильнейшие чувства. Обычно это те самые непрожитые и невыраженные чувства из детства – по отношению к родителям или другим травмирующим фигурам. Нормальную реакцию можно представить моросящим дождиком, который если и промочит, то незначительно. Травму же – бочкой воды, окатившей тебя – такие сильные захлестывают чувства.

Когда есть понимание, что это травма, ответственность травмированного заключается в том, чтобы не срывать свои чувства на невинном человеке. Это ни к чему. Можно просто сказать партнеру: «Прости, мне надо побыть одной, пока чувства не стихнут».

Или: «Мне сейчас очень больно, и я очень злюсь, но ты в этом не виноват, это мои детские чувства поднялись. Не принимай на свой счет».

Или: «Мне больно и горько, мог бы ты меня сейчас просто обнять?».

Если травм, причем глубоких, было много, то может образоваться общая защита – отключение всех чувств. Словно израненный солдат заползает в танк и запирается там. Он ничего не чувствует. И вроде живется ему спокойно, но минус в том, что все как-то скучно и серо, одиноко и холодно. Трудно, находясь в танке, вступать с людьми в близкие, теплые отношения.

Исцеляет от травм понимание того, какие они, как возникли. Впрочем, лишь понимания недостаточно. Нужно прожить и выразить подавленные чувства. Обычно это требует времени. И лучше всего, быстрее и эффективнее это происходит в близких и теплых отношениях.

Человек получает новый опыт: можно злиться, показывать свою боль, плакать и быть неадекватным в своих реакциях, но при этом кто-то не покидает его, а остается рядом. Любит, заботится и поддерживает. Это то, чего не было в детстве. То, что исцеляет.