К истории евреев: 300 лет в Санкт-Петербурге - Страница 14

25 августа 1909 г. в газете «Биржевые ведомости» была напечатана заметка «Миньен», в которой Э. Агулянский приглашал всех желающих на моления. Они во время праздников должны были состояться в его квартире с кантором Бельцером. В связи с этим министр внутренних дел 1 сентября 1909 г. написал губернатору, что Э. Агулянскому было разрешено в течение года совершать моления и панихиды по случаю смерти его жены с присутствием родственников, а он устроил общественную молельню. Этот еврей потом долго оправдывался, его простили, но за квартирой на всякий случай установили наблюдение. И все же можно полагать, что почти всем евреям столицы, подававшим прошения в 1909 г. на устройство временных молелен, это было разрешено. Также и в 1910 г., например, тому же Э. Агулянскому. Правда, не разрешили упомянутому И.Л. Фрейдману, который «рассылал пригласительные карточки незнакомым людям», А. Блюмштейну – за «беспокойство жильцов». Отметим, что на одном из заседаний некоторые члены правления ПХС выступили против создания в городе частных молелен на квартирах, обосновывая это тем, что многие лица, их содержавшие, «эксплуатировали их в личную пользу, извлекали из этого доходы». Между тем, указывалось в решении правления по данному вопросу, в каждой части Петербурга уже есть постоянные общественные молельни и наличие частных религиозных учреждений «наносит вред и им, и самим молящимся». В соответствии с этим 10 августа 1910 г. М.Г. Айзенштадт подал прошение на имя градоначальника, в котором было указано, что раньше ПХС была единственным еврейским религиозным учреждением в городе и потому «поощрялось устройство богомолений на квартирах. Теперь же положение изменилось, официально разрешенные молельни имеются во всех районах города. Поэтому надобность в квартирных религиозных ячейках, отвлекающих молящихся от молелен, отпала». На основе этого градоначальник написал в МВД: «Ежегодно мне поступают прошения частных лиц о разрешении им на время осенних праздников устроить временное богослужение в нанятых помещениях или в собственных квартирах. Эти прошения предоставлялись мною на основе отношения от 22 сентября 1905 г. № 5208 на усмотрение МВД и в большинстве случаев удовлетворялись. В настоящее время петербургский общественный раввин просит не допускать частным лицам устройства временных богомолений во время праздников, а разрешать таковые только по просьбам правлений районных молелен с его, раввина, согласия. Этим путем будет улучшено материальное положение нуждающихся молелен и явится гарантия по отношению надзора за порядком и благочинием во время богослужения. Сообщая об этом с приложением означенного прошения, присовокупляю, что настоящее ходатайство петербургского раввина, по моему мнению, заслуживает уважения». Министр внутренних дел 28 октября 1910 г. ответил ему, что в связи с «изменением жизненных условий» порядок выдачи разрешений на устройство временных молелен должен быть также изменен. И решать в этом случае должен сам градоначальник с учетом мнения самих евреев.

И он с этого времени начал положительно реагировать в основном только на прошения, имевшие надпись о согласии председателя правления районной молельни или М.Г. Айзенштадта. Так, например, разрешил устройство временной молельни на квартире Н.А. Котлера (Фурштадская ул., 16), за которую просило руководство молельни Песковского района. Положительно отнеслись власти к ходатайству правления молитвенного дома Московского района об использовании для молений в праздники зала Дома Павловой «в связи с переполненностью основного помещения». Удовлетворена была просьба правления ПХС, подписанная Д.Г. Гинцбургом и М.Г. Айзенштадтом, об устройстве временной молельни на Петергофском шоссе, 2–5. На некоторые прошения (в основном из наиболее отдаленных частей города) власти положительно реагировали и без визы еврейских религиозных руководителей. Однако многие прошения и теперь без долгих раздумий ими отвергались. И часто трудно понять, в чем истинная причина этого.⁵⁹

В начале XX в. захоронения продолжали производиться на ЕПК, всеми делами которого занималось Кладбищенское управление, находившееся при правлении ПХС. Имелись «Основные положения», относящиеся к его деятельности в целом и конкретно к этому кладбищу, последнее из которых было утверждено в апреле 1914 г.⁶⁰ В соответствии с ними в это управление включались представители основных еврейских религиозных учреждений города, которые назначались их правлениями. В 1901 г. в него от ПХС входили: М.А. Варшавский, Д.Г. Гинцбург, Ш.Я. Гурьян, А.Н. Драбкин, А.З. Залкинд, Л.Н. Каган, С.А. Кауфман (пред.), О.Л. Клейнадель, М.П. Шафир. В 1908 г. от ПХС в нем был ряд новых лиц: Г.А. Бернштейн (зам. пред. и казначей), Я.М. Гальперн, И.И. Гинцбург (секр.), А.И. Коробков, Б.М. Сапотницкий, Н.М. Шварц, И.М. Шустер, Л.С. Эльясон. Председателем был Д.Г. Гинцбург. В 1913 г. Кладбищенское управление возглавлял Г.А. Бернштейн, секретарем, как и прежде, был И.И. Гинцбург, в нем состояли раввины М.Г. Айзенштадт и Д.Г. Каценеленбоген, а также Б.Р. Александров, Д.Ф. Фейнберг (почетн. секр.) и др. В последующем также входили: М.Д. Кадинский, Н.А. Котлер, Б.И. Поляков, Л.З. Райбштейн, Л.З. Фишман, Д.Е. Хавкин, Э.А. Шероношер. Как и в прежние годы, находиться в составе этого управления было весьма почетно.

С ростом еврейского населения в Петербурге количество захоронений на ЕПК постоянно возрастало: до 472 в 1908 г. против 350 ежегодно в конце XIX в. Как и раньше, погребение покойников из малоимущих семей и одиноких производилось за счет общественных средств – в указанном году 305 чел., или 65% всех захоронений. С повышением жизненного уровня евреев доля подобных похорон постепенно снижалась. Так, в 1913 г. здесь было похоронено 446 усопших, из которых на общественный счет 236, или 53%, в 1914 г. соответственно 419 и 211. Всего с началом захоронений на ЕПК до осени 1908 г. было похоронено 10,5 тыс. евреев, в том числе почти половина – дети. Тогда еще оставались свободные места для 11,5 тыс. захоронений. Однако правлением ПХС было решено заблаговременно возбудить ходатайство перед Городской думой о прирезке к этому кладбищу дополнительного участка земли. И после «долгих хлопот» она согласилась с этим и своим отношением от 11 июля 1909 г. № 65350 отдала в распоряжение правления ПХС участок земли, прилегавший к Караимскому кладбищу, площадью около 20 тыс. кв. м. Считалось, что при характерном для того времени числе ежегодных захоронений, с учетом оставшихся на конец 1909 г. свободных площадей, места для погребений на ЕПК хватит на 30–35 лет. Вместе с тем, заботясь о еще более отдаленном будущем, члены Кладбищенского управления начали переговоры с крестьянами Леснозаводской деревни о приобретении у них дополнительного участка земли, прилегавшего к действующему кладбищу. На заседании правления ПХС в 1911 г. была выражена благодарность М.А. Гинсбургу за предоставление 10 тыс. руб. для этой цели. После двух лет переговоров этот участок был куплен правлением ПХС за 43,7 тыс. руб. Покупка была оформлена у нотариуса Ю.И. Забельского по реестру № 17396 24 декабря 1911 г. Половину этой суммы следовало выплатить сразу, а другую в течение пяти лет с предоставлением крестьянам «права посевов на ней и покоса». Правление ПХС вместе с тем выразило надежду на поступление новых пожертвований, на то, что «заботы членов ПЕО по обеспечению будущих поколения еврейства приличествующим своему назначению местом последнего упокоения найдут поддержку и сочувствие в широких кругах еврейского населения». Однако правление ПХС не имело законного права на приобретение земли. Поэтому власти эту сделку не признали. И в 1914 г. продолжалась «хлопотливая работа» в этом направлении. Губернское начальство, чтобы затруднить покупку, решило, что каждый крестьянин должен оформить личное право собственности на свою долю земли. И только после этого они могут продавать землю по индивидуальному договору с правлением ПХС. В ее отчете отмечалось, что земля для захоронений на ЕПК, купленная у крестьян Леснозаводской деревни, все еще не поступила в распоряжение ПЕО, так как «губернские власти продолжают собирать сведения об этом».⁶¹ Видимо, эта покупка так и не состоялась.