Избранное. Том I - Страница 29
Изменить размер шрифта:
1987
«Умирает век. Посмотрим прямо…»
Умирает век. Посмотрим прямо
В будущие – прошлые века:
Пётр и Павел, Колыма и Кама,
Русский бунт и русская тоска.
Вольность. Власть. Сибирь.
Мороз по коже.
Адский холод. Райское житьё.
…Умирает век. Одно и то же:
Suum cuique – каждому – своё.
1991
«Душа событий скрыта в мелочах…»
Душа событий скрыта в мелочах,
В каких-то измененьях незаметных,
В обыденных невидимых вещах,
В пустых словах, бесплотных и
бесцветных.
Всё наше настоящее – намёк
На будущее – или на былое?
Смысл бытия затерян между строк
Той рукописи, названной судьбою,
В которой время рвётся из оков
Цензуры, страхом искажая лица.
Но все разгадки скрыты между слов
Какой-нибудь неизданной страницы.
1986
Художнику Владимиру Яковлеву
(«Дотронуться тонкою кистью до белой бумаги…»)
Дотронуться тонкою кистью
до белой бумаги —
И жестом небрежным печальный
воссоздан цветок.
И взмах лепестка, словно весть
о неведомом благе,
Далёк от вечерней земли и от неба далёк.
Цветы возникают, как горькое
напоминанье,
Они одиноки средь серых дорог и равнин.
И взмах лепестка, словно весть
о грядущем прощанье,
Один на вечерней земле и на небе один.
Цветы, как скитальцы, приходят
в наш мир и уходят,
Лишь кистью на белой бумаге их
свет отражён…
И взмах лепестка, словно весть
о далёкой свободе,
Зажжён на вечерней земле —
и на небе зажжён.
1977
Элегия ранней осени
(«Раннею осенью падает тень на неровной стене…»)
Елене Кричевской
Раннею осенью падает тень на неровной
стене.
Вновь произносится имя невесты царя
Менелая.
Пальцы Елены танцуют, сухие страницы
листая:
Войско Приама разбито и древняя Троя
в огне.
В спящем осеннем саду хризантем
ослепителен цвет.
Сонные пчёлы на них свой последний
нектар собирают.
В парке Елена с деревьев увядшие листья
срывает,
Чтоб меж страниц Илиады вложить их —
на тысячи лет.
Как белоснежные всадники в небе плывут
облака,
В небе, пока ещё синем от гомона птиц
перелётных.
…Мысли Елены о Трое на крыльях
скиталиц свободных
Вдаль от Москвы улетают, сквозь лето,
весну и века.
1978
«Все граждане вселенной стали пылью…»
Все граждане вселенной стали пылью,
Небесной пылью на страницах книг.
А мы… примерим мраморные крылья
И посмеёмся – слишком страх велик.
Наш смех спокоен и дыханье ровно,
Речь осторожна, жизнь почти легка.
И солнечное прошлое безмолвно,
И мы не помним тёмные века.
Мы проживём достойно и безбедно.
И пусть на сумасшедшем корабле
Другие смерть найдут. Мы незаметно
Скончаемся – без неба на земле.
Никто не спросит нас, зачем мы жили,
В душе ребёнка оживёт старик…
…А те, кто стал бессмертной
звёздной пылью,
Что нам до них? Мы не читаем книг.
1987
«Ты входишь в туманный холод…»
Ты входишь в туманный холод
И держишь огонь в руках,
Ты видишь холодный город,
Сияющий в облаках.
И там, где гранит расколот
Волной на двух берегах,
Ты видишь войну и голод
И послевоенный страх.
Кресты каналов и линий
И снег над землёй. Взгляни:
Во тьме над зимней пустыней
Погашены все огни
И к вечности чёрно-синей
Летят недолгие дни,
А утром – блаженный иней
И в городе мы одни.
Но слышишь? – кто-то смеётся
И вечность ведёт конвой,
И в недрах дома-колодца
Восходит голос живой
И горькое пламя льётся
На призрачный город твой —
Холодное пламя – солнце
Над облачною Невой.
1987
«… Мне кажется, кто-то меня зовёт…»
Татьяне Дементьевой
… Мне кажется, кто-то меня зовёт
Под вечер, сквозь тишину.
Через зелёное поле ведёт
Дорога в твою страну.
Твой голос – зелёное поле – дом.
Ночью мы видим сны
О том, что нам суждено, о том,
На что мы осуждены.
На сны о счастье. Ни я, ни ты
Не помним счастья. Никто
Не помнит. Сны о счастье пусты,
Как пейзажи Ватто.
Вот оно, счастье – солнце без слёз,
Вино из жёлтых цветов.
Наши блаженные души унёс
Ветер счастливых снов.
Вечность. Зелёное поле. Куст
Шиповника. Уголь. Мел.
Приторный привкус любезных уст
И обречённость тел.
Так было. Так будет. Твой голос лжёт,
Не ведая лжи. Прощай.
Поле нельзя перейти. Ведёт
Дорога в холодный рай.