Избранное. Том I - Страница 25
Изменить размер шрифта:
Памяти счастливого домика
(«Когда листва склонилась над водой…»)
Когда листва склонилась над водой
И внемлет удивленью дух природы, —
Нисходит свет на северные воды
И властвует над волею покой.
Всё ближе час свиданья ночи с днём,
Тот час, когда уместней слов – молчанье,
Когда теченья лёгкое журчанье
Медлительный колеблет водоём.
И близок час прощания с тобой,
Обитель над туманящейся нивой,
Господский домик, некогда счастливый,
Но местью уничтоженный слепой.
Но что там час разлуки! На земле
С прощаньем будет связано прощенье,
Пока земля стремит своё вращенье
Вокруг светила в полуночной мгле.
И память счастья вольною строкой,
Подобно птице вырвется из клети,
И помним мы: нет счастия на свете,
И верим мы: есть воля и покой.
29.07.1979 Михайловское
«Когда наступают нелёгкие дни…»
Когда наступают нелёгкие дни
И в настежь раскрытые двери
Уходят друзья – их слова сохрани
И выслушай их, и поверь им.
Когда наступает холодная ночь,
Где нет ни любви, ни любимой —
Лишь слово умершее сможет помочь
Из памяти свято хранимой.
Но время двоится, как пламя свечи,
Как слово в несложной морфеме,
И если безмолвное время молчит —
Рыдает безумное время.
У моря
1. «Взгляни на море в час восходящего солнца…»
Взгляни на море в час восходящего солнца,
В тот час, когда распускаются вновь соцветья,
Созвездья цветов полусонных
на влаге дрожащей,
Как еле слышный,
но всё же прекрасный голос.
Зелёные волны ласкают лёгкие стебли,
И лепестки цветным парусам подобны,
На песчаной отмели ветер дремлет
И видит сны, и цветы почти неподвижны.
Море, чья власть
беспредельна над человеком,
Море, чья радость бессмертна,
чьё горе вечно,
Ты видело меня жестоким, но ты молчало,
Дай мне счастье увидеть тебя цветущим.
…Звёзды прячутся за голубым покрывалом,
Солнце, восстав от сна, приветствует камни,
Облака представляют живые картины
И отражаются в море цветов островами.
Море, чья власть
беспредельна над человеком,
Порой ты кажешься нам
жестоким и скорбным,
Море, ты образ жизни, ты память смерти,
Счастлив,
кто видел однажды тебя цветущим.
2. «Тяжёлое Солнце, сложив золотые крылья…»
Тяжёлое Солнце, сложив золотые крылья,
Медленно падает в чёрные воды моря.
Море своим спокойствием удивляет
Даже прибрежных птиц, чьи древние гнёзда
Помнят, должно быть, ещё времена Язона.
Это холодный вечер. Умолкли волны,
Волны, чьи гребни,
жёсткие, словно панцирь,
Западный тёмный ветер несёт на скалы,
Вдыхающие безмолвно солёный воздух.
Это земля и небо. Терпкий кустарник,
Чьи корни,
как когти сказочной хищной птицы,
Вцепившейся в клочок земли,
своё дикое право
Отстаивая перед ветром и вольным небом.
И это вечно. И это земля и небо.
И это холодный вечер. И первые звёзды.
И человек здесь кажется гостем незваным.
Так умирает природа с заходом Солнца.
Легче радости, но тяжелее свободы,
Небо, усыпанное белыми перьями,
Всё ниже и ниже спускается. И незаметно
Переходит в собственное отражение.
Всё двоится, и не провести различия
Между двумя движениями. А может быть,
Между двумя спокойствиями. И кажется,
Зрение не способно найти ту область,
Где небосвод отдыхает на лоне волн.
3. «Коричневое пламя полутьмы…»
Коричневое пламя полутьмы,
Распахнутое над пологим склоном,
Напоминает листья винограда,
Чуть выгоревшие на солнце. Нет,
Не листья, но скорее грозди, ибо
Вечерний свет имеет терпкий привкус,
И ночь, которая вот-вот настанет
Над этим спящим берегом, подобна
Огромной, чёрной амфоре. Не в ней ли
Хранил Овидий лучшее вино?
Неверною рукой позволь коснуться
Коры древесной, на которой словно
Случайно золотой смолой застыло
Какое-то далёкое столетье.
Оно глядит незрячими глазами,
Оно переливается на солнце,
И с каждым вздохом дерева всё ярче
И всё отчётливее проступают
Начертанные на стволе шершавом
Времён невозвратимых письмена.
«Так глубоко, что не достать рукой…»
Так глубоко, что не достать рукой,
Как будто зёрнышко в пустом сосуде,
Как золото в земле. Так глубоко —
Как жизнь заключена в одной минуте.
Так далеко – в той самой глубине,
Так близко – и уже недостижимо,
Так неизбежно ты живёшь во мне —
Как будто жизнь твоя несокрушима.
Так просто, как дыхание легко,
Так долго, как в одной минуте длится
Вся жизнь. И наконец – так высоко,
Что кажется: и мы с тобою – птицы.