Избранное: Динамика культуры - Страница 28

Образец схемы, применяемой при анализе культурных контактов и изменений

Чтобы окончательно прояснить нашу аргументацию, было бы полезно присовокупить дополнительную колонку, назовем ее «D», содержащую реконструкцию условий, существовавших до европейского влияния, – в настолько точном виде, насколько возможно этого достигнуть научным путем, подразумевающим проверку. Коль скоро для антрополога эта задача имеет существенное значение, колонка «D» составляет закономерную часть нашей обзорной схемы. В то же время важно понять, что она никогда не может быть результатом фактического наблюдения и что надежность представленных в ней данных – совершенно иного порядка, чем в других трех колонках. Это происходит потому, что в колонках «А», «В» и «С» полевой исследователь помещает описания фактов, реально наблюдаемых. В колонке «D» он может только обнародовать свое мнение по поводу того, что с наибольшей вероятностью могло существовать в предшествующую эпоху.

Наконец, в некоторых случаях было бы уместно добавить еще одну рубрику. В колонку «Е» мы можем внести сведения о новых силах спонтанной африканской реинтеграции или реакции. Сюда могут войти данные о таких феноменах, как африканский расизм, местный национализм и переинтерпретация племенного патриотизма. Подобные факты, как мы уже имели случай утверждать, должны рассматриваться антропологами. Будет правильным методологическим приемом отделение их как от явлений совместных изменений и культурного контакта, записанных в колонке «В», так и от архаических элементов, занесенных в колонку «С».

Коль скоро мы разрабатываем метод как анализа, так и наблюдения и практического доказательства, который основан на наборе принципов и может быть представлен в виде схемы (см. ниже), лучше всего, вероятно, было бы продолжить наши рассуждения, обратив внимание читателя на прилагаемые таблицы. С левой стороны (см. таблицу I) изложены принципы, разработанные нами в ходе предшествующего обсуждения проблемы. Каждому из них будет соответствовать определенное практическое правило, которое в то же самое время составляет применяемое в полевой работе методологическое правило, руководящий принцип для ведения любой дискуссии и способ разбора любого свидетельства, который может использоваться практиком. Как и в случае с любыми разумными правилами метода, те, что расположены с правой стороны (см. таблицу II), могут быть непосредственно преобразованы в форму схемы.

Несмотря на то что смысл принципов сейчас уже должен быть совершенно ясен, тем не менее одно из двух понятий, встретившихся в новой формулировке, все же можно кратко определить, и в подобном определении мы подытожим и еще раз в сжатом виде представим суть предшествующей дискуссии.

Так, в нашем первом принципе мы резюмировали необходимость трехстороннего подхода и подчеркнули тот факт, что каждая из трех основных фаз, наблюдаемых в культурной реальности Африки, обладает автономной культурной обусловленностью. То, что мы имеем в виду, говоря эту последнюю фразу, сейчас станет понятно. В нашем критическом обсуждении, приведшем нас к отказу от представления культурных изменений в качестве интегрального целого, а также при выработке доказательств того, что процесс передачи со стороны европейцев столь же важен, сколь и процесс принятия со стороны африканцев, мы постоянно сталкивались с фактом наличия особого культурного детерминизма. Это означает, что имеются такие факторы и силы, которые подталкивают человека, индивидуума и коллектив поступать специфическим для каждой данной культуры способом в тех вопросах, которые не только выходят за пределы чисто биологических импульсов и непосредственного влияния окружающей среды, но и видоизменяют их. Каждая культура в ходе своей исторической эволюции развивает системы знания, создает набор представлений о ценностях – экономических, социальных и эстетических – и, наконец, что не менее важно, формирует верования и убеждения, основанные на сверхъестественном откровении. Каждая культурная ценность, или императив, определяет, что служит руководством к действию в таких основополагающих вещах, как приверженность определенным типам еды и питья, ответ на половые побуждения и желание семейной жизни, чувство юмора и способность отличать правильное от неправильного, тип и подбор развлечений, объекты, рассматриваемые в качестве культурных ценностей. Цели физического усилия и социального соревнования отличаются столь же значительно, сколь общество охотников за головами и каннибалов от тоталитарного государства, европейской националистической власти, демократии или африканской монархии. Даже в нашей собственной недавней истории, в истории Европы, мы относились к рабству и крепостничеству как к естественным институтам и неотъемлемому элементу Божественного плана вселенной, мы сжигали ведьм, мы убивали магометан во время крестовых походов и вели кровавые войны из-за религиозных идеалов. От всего этого мы отреклись как от чрезмерного варварства и дикости.

Важно понять, что именно сейчас в африканском мире, мире изменений и контактов, существуют три основных типа культурной обусловленности. Члены западной цивилизации подчиняются одному набору предпочтений, идеалов, положений кодекса чести и экономических ценностей. То, что этот кодекс ценностей, обычаев и идеалов не в полной мере гармонизирован, специально подчеркнуто в одном из принципов, помещенном под номером 4 в нашей таблице. Но этот кодекс как целое настолько существенно отличается от африканских племенных кодексов в их экономических и технических следствиях, в их политическом механизме, номинально основанном на христианских принципах, но связанном с нашей капиталистической экономикой и империализмом, что ему следовало бы выделить специальное место в нашей таблице и в нашем рассуждении. Эта европейская цивилизация, как отражено в нашем принципе номер 3, также играет и другую роль в целостном процессе, потому что она есть действующий и динамичный фактор изменений.

Что касается африканских культур, то очевидно, что относиться к ним как к одной объединенной системе невозможно. Расхождения между исламскими обществами в Западном Судане, готтентотами, баганда, бушменами и пигмеями Конго столь значительны, что включение их в одну и ту же категорию выставило бы на смех все обобщение. Таким образом, при рассмотрении каждой области специальное обсуждение будет необходимо там, где мы сталкиваем европейское воздействие с реакцией со стороны племенного общества. Но при этом остается один фундаментальный факт: в каждом случае мы должны соотносить западное влияние с определенной племенной культурой. Здесь антрополог должен методично разъяснять всем тот элементарный, но игнорируемый в ходе истории факт, что во всех попытках контактировать с африканской частью человечества европеец имеет дело не с tabula rasa[11], не с неоформленным пластичным материалом, который можно использовать для целей духовного подъема или трудовой деятельности, для нужд налогообложения или морального исправления вне связи с существующей культурной конституцией. То утверждение, что живущие в племенном обществе африканцы подчиняются особому, их собственному, культурному детерминизму, означает, что для того, чтобы привить им или новые привычки в питании, или новые методы в сельском хозяйстве, или новые уставы и законодательство, мы должны заместить определенные культурные реальности иными культурными реальностями, и что если данный процесс осуществляется без внимания к существующим силам, то это может привести просто к дезорганизации и конфликту. Отношение к колдовству, стремление немедленно обратить туземцев в христианство, тенденция давать африканцу образование без понимания того, что именно это образование разрушает в его жизни, что оно несет в себе касательно гражданства и возможностей, трактовка лоболы как «дикого обычая продажи невесты» – все это без исключения есть примеры полного игнорирования действующими агентами принципов африканского культурного детерминизма.