История Рязанского княжества - Страница 7

Известно, что в 1146 г. занятие киевского стола Изяславом Мстиславичем и несчастная судьба Игоря Ольговича повлекли за собой целый ряд междоусобных войн, которые отозвались почти во всех русских княжествах. Святослав Ольгович Северский пригласил Давидовичей соединиться с ним для освобождения из плена злополучного Игоря. Но Давидовичи более заботились об удержании за собой Черниговских волостей, нежели об участи двоюродного брата; поэтому они вступили в союз с Мстиславичами против Ольговичей. Святослав обратился тогда к Юрию Суздальскому и за освобождение Игоря предложил ему помощь, если тот захочет добывать себе Киева, которым Изяслав не по праву завладел мимо своих дядей. Юрий, разумеется, был рад случаю вмешаться в дела Южной Руси и овладеть заветным киевским столом. Пока Долгорукий готовился лично предпринять поход на юг, в стане северского князя явился племянник Ростислава Рязанского – Владимир Святославич. В следующей затем войне он принимает участие как усердный союзник Святослава и Юрия, очевидно, стараясь приобрести их расположение и покровительство, и его нельзя сравнивать с известным галицким изгнанником – Иваном Берладником, который сначала служил Ольговичам, а потом оставил их и перешел к Мстиславичам.

Между тем и деятельный киевский князь, со своей стороны, приготовил все средства для успешной борьбы с Юрием и его союзниками. Кроме собственной дружины Изяслав мог располагать силами своего брата Ростислава Смоленского, черниговских Давыдовичей и новогородцев; мало того, к нему же примкнули и рязанцы. Общие враги соединили интересы князей и привели к союзу Мстиславичей с Ростиславом Рязанским. Когда Долгорукий двинулся на помощь к Святославу, осажденному в Новгороде Северском, Изяслав, в надежде отвлечь Юрия, послал степью гонца в Рязань с просьбой, чтобы Ростислав напал на Суздальскую землю. Ростислав поспешил исполнить его пожелание, и, на самом деле, Юрий, получив о том известие, отправил на юг только сына Ивана, а сам от Козельска повернул назад. Рязанский князь дорого поплатился за свое смелое нападение, борьба с суздальцами пришлась ему не по силам. Он не только должен был спасаться отступлением, но не смог удержаться в самой Рязани против Юрьевичей – Ростислава и Андрея – и принужден был бежать к одному из соседних половецких ханов – Ельтуку[38]. Таким неудачным было начало долговременной вражды рязанских князей с родом Долгорукого. Изгнав Ростислава из его волости, Юрий, без сомнения, воспользовался случаем наградить Владимира Святославича за его верную службу, посадив его в Муроме. В 1147 г. Владимир был в числе гостей Юрия, когда последний угощал союзника своего Святослава Ольговича в знаменитом поместье боярина Кучка. На рязанском столе около того времени является Давид Святославич[39].

Между тем Давидовичи Черниговские изменили Изяславу и намерились обманом захватить его на левой стороне Днепра. Киевлянин Улеб спешит к великому князю с вестью, что против него соединились все черниговские князья, рязанские и суздальские; хотят его убить. О каких рязанских князьях говорит здесь летописец? Вероятно, это были: во-первых, Владимир Святославич Муромский (в летописи не раз под именем рязанских князей упоминаются муромские); во-вторых, Игорь Давидович, который сел в Рязани после Давида Святославича. Наконец, мы имеем прямое известие, что даже один из сыновей Ростислава Ярославича – Андрей из Ельца – прибыл в Чернигов и соединился с Давидовичами[40]. Узнав об измене Давидовичей, Изяслав посылает сказать брату Ростиславу: «Ступай сюда ко мне; а там наряди новгородцев и смольнян, пусть удерживают Юрия, и к присяжникам (ротникам) своим пошли в Рязань и всюду»[41]. Следовательно, рязанские князья в этой вражде разделились между двумя сторонами, также как и Мономаховичи. Нет сомнения, что Изяслав, главным образом, говорит о Ростиславе Ярославиче. Но последний на этот раз ничего не сделал в пользу киевского князя, потому что сам находился в затруднительном положении. По крайней мере, в следующем 1148 г. рязанские дружины являются на театре войны только в лагере Ольговичей и Давидовичей.

Не ранее 1149 г.[42] удалось Ростиславу воротить свою наследственную волость, конечно, при помощи союзных половцев. Обстоятельства в это время ему благоприятствовали. Хотя Долгорукий и овладел Киевом, но все внимание его и все силы были заняты борьбой с племянником, так что он не мог оказать деятельной помощи своим отдаленным союзникам. Пока суздальский князь и его сыновья оставались на юге, Ростислав мог не только спокойно княжить в Рязанском уделе, но и удерживать в повиновении своих младших родичей, как можно заключить из следующего известия. Когда в 1151 г. Юрий, лишившись Киева, из Остерского городка начал собирать силы, чтобы снова идти на племянника, и послал за помощью в Рязань, то «небе ему оттуду ничтоже», – говорит летописец[43]. Обстоятельства переменились, когда суздальский князь воротился на север. Уступая необходимости, Ростислав должен был изменить прежним союзникам и признать себя подручником Юрия. В 1152 г., услыхав о разорении своего городка, Долгорукий послал за помощью к рязанским князьям; Ростислав Ярославич явился на его призыв с полками муромскими и рязанскими[44]. Поход, как известно, кончился неудачной осадой Чернигова, и незаметно вообще, чтобы рязанцы отличились тогда усердием в деле суздальского князя. Что это временное подчинение было вынуждено обстоятельствами – доказывает дальнейшее поведение Ростислава. Спустя два года Юрий предпринял свой последний поход на племянника. Сильный конский падеж заставил его воротиться от Козельска. Вслед затем произошло враждебное столкновение с рязанским князем. Ясно, что Ростислав не хотел примириться с ролью подручника и отказался участвовать в походе суздальцев; а может быть, как ив 1146 г., он произвел движение в пользу Мстиславичей. Как бы то ни было, новая борьба с соседом опять кончилась изгнанием Ростислава из Рязани, которую Долгорукий теперь отдал своему знаменитому сыну Андрею. Но рязанский князь гораздо более походил на своего дядю Олега, нежели на отца Ярослава. Он ни в каком случае не думал отказываться от своих прав, тем более что средства для борьбы в те времена обиженные князья легко могли найти в южных степях России. Ростислав не замедлил воротиться с половцами. И ночью врасплох напал на Андрея. Юрьевич, явившийся таким храбрым и предусмотрительным вождем в войне с Изяславом, на этот раз не уберегся от нечаянности; он едва имел время спастись бегством столь поспешным, что не успел даже надеть другого сапога. Дружина его подверглась совершенному истреблению: часть ее утонула в Оке во время бегства, остальные были засыпаны в яме по приказанию Ростислава. Андрей бежал в Муром, а оттуда – в Суздаль[45]. Подобный успех внезапного нападения заставляет нас предполагать, что рязанский князь пользовался содействием населения, которое хотя редко и неохотно принимало участие в княжеских усобицах, однако, не любило подчиняться вообще чужим князьям.

Таким образом при жизни Юрия Долгорукого, с одной стороны, и Ростислава Ярославича, с другой, окончился первый акт борьбы между Суздальским и Рязанским княжеством. Не говоря уже о личном превосходстве суздальских князей, перевес материальных средств, очевидно, был на их стороне. При этом не стоит упускать из вида нераздельность Суздальско-Ростовской волости во времена Юрия и сына его Боголюбского, тогда как Муромо-Рязанское княжество было поделено между потомками Ярослава, недолго сохранявшими свое единодушие. Если делать заключение о характере Ростислава по его поведению, то, очевидно, ему нельзя отказать в настойчивости и какой-то суровой энергии. При таких свойствах князя, как мы видим, борьба приняла под конец ожесточенный характер. Ростислав замечателен для нас особенно в типическом отношении, потому что он вместе с дядей Олегом начинает целый ряд рязанских князей, отмеченных общей печатью жесткого, беспокойного характера.