История Рязанского княжества - Страница 10

Между тем нашлись князья, которые приняли участие в бедственном положении Глеба. Мы уже говорили о союзе Ростислава Смоленского с рязанскими Ярославичами в 1155 г. Этот союз был скреплен еще и родственными отношениями: знаменитый Ростиславич – Мстислав Храбрый – женился на дочери Глеба. Мстислав не замедлил обратиться к Святославу Всеволодовичу Черниговскому, прося его заступиться у своего союзника Всеволода за пленных князей и склонить его к их освобождению. С той же просьбой прислала в Чернигов рязанская княгиня – Глебова жена. Святослав исполнил их просьбу и отправил во Владимир черниговского епископа Порфирия с игуменом Ефремом. Известно, что духовенство преимущественно брало на себя священную обязанность миротворцев во времена княжеских усобиц. Всеволод не остался глух к ходатайству черниговского князя, которому он многим был обязан, но исполнил его желание только в половину. Ростиславичи после вторичного мятежа владимирских граждан были отпущены в Смоленск. Очевидно, Всеволод не считал для себя опасными своих племянников и легко согласился дать им свободу; но иначе он думал о рязанском князе. Он знал, как ненадежно спокойствие его княжества, если Глеб опять явится во главе рязанских дружин, и предложил ему самые тягостные условия мира. Трудно определить, в чем именно состояли эти условия. Святослав Черниговский просил отпустить Глеба в Южную Россию. «Лучше умру здесь, а не пойду в Русь», – отвечал упрямый Глеб. Следовательно, ему предлагали свободу без княжества. По другому известию, Всеволод требовал от него уступки Коломны и ближних волостей; Глеб не хотел согласиться и на это условие[63]. Рязанский князь, как видно, с твердостью переносил свои несчастья и вполне обнаружил при этом свой гордый, непреклонный характер. 30 июня того же 1177 года Глеб умер в темнице[64]. Послы Святослава Всеволодовича по смерти Глеба продолжали хлопотать за его сына Романа, который, в свою очередь, приходился зятем черниговскому князю. Целых два года тянулись переговоры, и не ранее 1179 г. согласился Всеволод отпустить Романа на рязанское княжение. Об условиях, на которых последний должен был целовать крест, летописцы не говорят прямо, но для нас многозначительны их короткие выражения вроде следующих: «А Романа сына его едва выстояша, целовавше крест», или: «А князя Романа укрепивше крестным целованием и смиривше зело отпустиша в Рязань»[65]. Очевидно, здесь дело идет о совершенной покорности Всеволоду Юрьевичу.

Таким образом, второй акт борьбы рязанских князей с владимиро-суздальскими окончился на этот раз еще более решительным торжеством последних. Мы видели, что Глеб с успехом мог вмешаться в дела соседнего княжества и даже был для него грозным, но только до тех пор, пока оно страдало от внутренних беспорядков и усобиц. Лишь только Михаилу и потом Всеволоду удавалось соединить владимирцев, суздальцев, ростовцев и переяславцев, борьба с ними опять становилась не под силу рязанскому князю. Притом же, не отказывая Глебу в деятельном, мужественном характере, мы имеем все права обвинить его в недостатке благоразумия и проницательности. Он не сумел оценить ни Ростиславичей, ни Юрьевичей и, не рассчитав средства, довел борьбу до крайности. Поколение рязанских Ярославичей по характеру своему, конечно, стояло ближе к князьям Южной России, подобно которым они предпочитали решать споры судом Божьим, нежели к своим северным соседям, чьей осторожной, расчетливой политики не придерживались.

Поражение на Колакше и плен князей кроме унижения и подчинения Рязанской земли владимирскому князю влекли за собой другое обычное явление того времени. Степные варвары, узнав о несчастье соседей, не замедлили воспользоваться удобным случаем, чтобы пограбить Рязанские волости. Поэтому первым делом Романа Глебовича, вернувшегося в свою отчину, был поход на хищников, которым он нанес поражение на реке Большой Вороне.

С 1180 г. уже начинаются усобицы между братьями. Глеб оставил после себя довольно многочисленную семью, нам известны имена шестерых его сыновей: Роман, Игорь, Святослав, Всеволод, Владимир и Ярослав. Повод к неудовольствиям подал старший Глебович – Роман. Зависимость от Всеволода III, конечно, была тягостна для рязанского князя. При одних собственных силах он не мог начать новую борьбу с могущественным соседом; отсюда понятен тесный союз Романа с его тестем – черниговским князем Святославом Всеволодичем. В то время еще не совсем ослабла связь Рязани с Черниговом как метрополией; в отношении церковной иерархии оба княжества еще составляли одну епископию. Очень может быть при этом, что Святослав, принимавший деятельное участие в освобождении зятя, к тому же будучи доселе в дружеских отношениях с Всеволодом, без особенных препятствий надеялся утвердить свое влияние на дела Рязанского княжества и стать тамошним князьям вместо отца.

Роман затеял спор о волостях с младшими братьями Всеволодом и Владимиром, которые княжили на Проне. Дело дошло до войны. Теснимые старшим братом, с которым соединились Игорь и Святослав Глебовичи, пронские князья обратились к Всеволоду.

Может быть, и самая ссора произошла вследствие того, что младшие братья предпочитали владимирское влияние и не хотели подчиниться черниговскому. «Ты наш господин и отец, – посылают они сказать Всеволоду, – брат наш старший Роман отнимает у нас волости, слушаясь своего тестя Святослава, а тебе он целовал крест и нарушил клятву». Великий князь сначала хотел уладить дело мирным образом и велел сказать Роману, чтобы он не обижал братьев. Встретив неповиновение своей воле, он собрал полки и выступил в поход. Между тем Роман успел известить Святослава Всеволодовича о своих сложностях; тесть немедленно отправил к нему помощь черниговскую дружину под начальством своего сына Глеба, который занял Коломну как передовой рязанский пост со стороны Суздальского княжества. Великий князь осадил Коломну и, заставив Святославича выйти из города, отослал его с бывшими при нем боярами во Владимир, а черниговскую дружину велел развести по своим городам[66]. Роман, осаждавший в то время своих братьев в Пронске, при вести о приближении Всеволода снял осаду и пошел к нему навстречу. Младшие Глебовичи поспешили соединиться с владимирскими полками.

Передовая рязанская дружина, переправившись за Оку, предалась беспечности и пьянству, вследствие чего она подверглась нечаянному нападению. Большая часть ее, притиснутая к реке, была избита или взята в плен; а многие потонули в Оке, стараясь достигнуть другого берега. Роман, услыхав о поражении сторожевых отрядов, побежал в степь мимо Рязани, в которой затворил братьев Игоря и Святослава. Всеволод пошел по его следам, взял мимоходом Борисов-Глебов и осадил Рязань. Побежденые прислали просить великого князя о мире, на который он охотно согласился. Роман и братья снова целовали крест Всеволоду на всей его воле; причем клялись не обижать друг друга и не вступаться в чужие пределы. Устроив рязанские дела и разделив волости между братьями по старшинству, Всеволод воротился во Владимир.

Результатом вмешательства Святослава Черниговского, как и последующего пленения его сына, явилась открытая война между ним и владимирским князем. Известна их встреча на крутых берегах речки Влены. Осторожный Всеволод уклонялся от решительной битвы и берег суздальскую дружину; но он не был так бережлив в отношении своих подручников, приказав рязанским князьям сделать нападение. Ночью рязанцы перешли В лену, ворвались в лагерь Святослава и произвели там смятение. Но за минутную удачу они заплатили довольно дорого, когда на помощь к черниговцам подоспел Всеволод Святославич, рьяное мужество которого впоследствии такими живыми красками очерчено в «Слове о полку Игореве». Рязанцы обратились в бегство, потеряв много убитыми и пленными; среди пленных находился и их воевода Ивор Мирославин, которого на рассвете привели к Святославу Всеволодовичу. Тем и кончились на этот раз военные действия между Всеволодом и Святославом. Но в том же году рязанские князья вместе с владимирцами должны были идти в новый поход к Торжку против своего дяди Ярополка Ростиславича, которому так усердно помогал их отец[67].