История противостояния: ЦК или Совнарком - Страница 22

Особого внимания заслуживает оставшийся неопубликованным набросок «Постановления о работе замов» председателя СНК (апрель 1922 г.), в разработке которого под руководством В. И. Ленина участвовали А. И. Рыков и А. Д. Цюрупа. В случае принятия этого документа на заместителей председателя СНК возлагалось в т. ч. наблюдение в других высших как советских, так и партийных органах, а именно: Президиуме ВЦИК, Полит- и (что особенно важно) Оргбюро ЦК РКП(б) – за тем, чтобы решение советских вопросов происходило «не иначе, как с ведома и участия замов»386. Это, выражаясь по-ленински, архиважный момент в истории альтернатив развития советской политической системы: в случае принятия проекта он должен был стать первым шагом к установлению обратного контроля – советского правительства над высшим большевистским руководством. Но пока Ленин был в добром здравии, он с рокировкой не торопился. Течение событий ускорила болезнь вождя, который, переставая быть в Политбюро первым среди равных, терял всю полноту реальной власти.

22 апреля 1922 г. председательствующий А. Д. Цюрупа сделал на заседании СНК доклад «О реорганизации М[алого] СНК»387. Ленинские наркомы внесли в проект серьезную правку, сократив число членов Малого Совнаркома с 8 до 6 и настояв на том, чтобы Председатель этого органа, его заместитель и члены назначались Большим Совнаркомом388. Через два дня постановление было направлено в Политбюро ЦК РКП(б) 389. В нем указывалось, что Малый СНК «имеет лишь пленарные заседания»390, при Малом СНК «не образуется никаких комиссий»391 и более того – Секретариат Малого СНК занимается исключительно ведением протоколов заседаний и исполнением принятых решений. Если Малый СНК считал, что внесенные в Совнарком вопросы требуют дополнительной проработки, их предписывалось возвращать внесшим «их ведомствам с предложением последним в случае надобности привлечения к работам представителей заинтересованных ведомств»392. Подобные уточнения могли появиться исключительно в том случае, если в голове кого-то из высших руководителей советского правительства или ленинских наркомов и их заместителей, входивших в состав Малого СНК, зародилась крамольная мысль о еще большей бюрократизации работы путем создания в Малом СНК некого подобия Распорядительного совещания при СТО РСФСР. Малый СНК состоял отныне из председателя и членов – представителей ведомств: НКЮ, НКФ и НК РКИ, а также двух вневедомственных членов. Удельный вес СТО и Малого СНК РСФСР изменялся с такой же выгодой для первого органа, с какой ранее корректировались взаимоотношения с Большим Совнаркомом: «Все вопросы, касающиеся ассигнований, предусмотренны[х] государственной сметой, изымаются из М[алого] СНК и передаются в НКФ, где рассматриваются с участием ответственного представителя НК РКИ; на рассмотрение М[алого] СНК они восходят лишь в порядке обжалования действий и распоряжений НКФ в этой области». В области финансов в ведении Малого СНК оставались исключительно «сверхсметные (внесметные) ассигнования»393. Таким образом, решение экономических вопросов сосредоточивалось по сути в Совете труда и обороны, потому что нарком финансов заседал в этом Совете на правах постоянного члена и в любой момент должен был заняться согласованием соответствующего финансового вопроса. Собственно, удельный вес финансового ведомства наглядно демонстрирует тот факт, что 2 мая 1922 г. СНК РСФСР провел в Президиуме ВЦИК предоставление наркому финансов и его заместителю «прав[а] решающего голоса в СТО»394.

25 апреля 1922 г. не иначе как по прямому указанию В. И. Ленина, председательствующий А. Д. Цюрупа произвел в Совете народных комиссаров важную кадровую замену: на посту наркома РКИ РСФСР отсутствовавшего на заседании И. В. Сталина на самого А. Д. Цюрупу395. Повод был веский: как справедливо заметил совсем недавно, 27 марта, на XI съезде РКП(б) Е. А. Преображенский, И. В. Сталин, будучи членом Политбюро и одновременно «наркомом двух наркоматов», по определению не был «в состоянии отвечать за работу двух комиссариатов и, кроме того, за работу в Политбюро, в Оргбюро и десятке цекистских комиссий»396. Сталин действительно не имел времени для систематической работы в Наркомате РКИ, однако на заседаниях коллегии наркомата периодически появлялся и лично ставил по-настоящему важные вопросы – в т. ч. кадровые, по взаимодействию с высшими государственными органами397 и по организации аппарата РКИ на местах398, четко прописывал в резолютивных частях протоколов порядок проведения принятых решений. Занятость наркома имела следствием парадоксальную особенность делопроизводственного оформления протоколов заседаний коллегии Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции: заседания вел И. В. Сталин, а протоколы в качестве «председателя» подписывал В. А. Аванесов, лишь направляя их наркому для информации399. В целом следует признать, что на рассмотрение коллегии при Сталине ставили вопросы более важные, чем при Цюрупе. Однако это ни в коей мере не умаляет значения деятельности последнего. Цюрупу до сих пор знают преимущественно по анекдоту о голодном обмороке 1918 г. наркома по продовольствию (оставим сей эпохальный случай без комментариев, тем более что есть ровно такие же основания верить рассказу, как не верить, скептически относясь к реалиям советской жизни и большевистской принципиальности) да по ленинскому «Предписанию», которое исследователи склонны воспринимать без тени иронии: «19/II—1919 г. Предписывается наркому А. Д. Цюрупе ввиду его приступа к работе и необходимости охраны казенного имущества [публикаторы Полного собрания сочинений вождя для тех, у кого помимо чувства юмора атрофировалась сообразительность, пометили в подстрочном примечании: «В. И. Ленин имеет в виду состояние здоровья А. Д. Цюрупы». – С.В.] строго соблюдать [меры] предосторожности: больше двух часов без перерыва не работать, 10 час. 30 мин вечера не работать, приема публике не давать. Ограничительные предписания Лидии Александровны Фотиевой [тут бы вождю помянуть лечащего врача – так нет же: секретаря Совнаркома. – С.В.] исполнять беспрекословно. Пред[седатель] СНК В. Ульянов (Ленин)»400. Казенным имуществом вождь вообще именовал своих ближайших соратников по Совнаркому, т. е. по руководству советско-хозяйственным аппаратом401. Цюрупа не входил в первый эшелон большевистской верхушки, однако он был твердым, исполнительным организатором, несомненно большого масштаба, с собственной позицией по всем хозяйственным вопросам, человеком, по признанию вождей, «громадной энергии»402. Совершенно очевидно, что в конце марта 1922 г. В. И. Ленин еще не планировал полностью сосредоточить деятельность И. В. Сталина на партаппарате. Оппонируя Е. А. Преображенскому в заключительном слове по Политическому отчету ЦК, вождь, пометивший в записи прений, что «Сталин занят кучей дел…»403, заявил 28 марта буквально следующее: аппараты партийный и советский «страшно трудно» размежевать, поскольку «людей нет! Вот Преображенский здесь легко бросал, что Сталин в двух комиссариатах. А кто не грешен из нас? Кто не брал несколько обязанностей сразу? Да и как можно делать иначе? Что мы можем сейчас сделать, чтобы было обеспечено существующее положение в Наркомнаце, чтобы разбираться со всеми туркестанскими, кавказскими и проч. вопросами? Ведь это все политические вопросы! А разрешать эти вопросы необходимо, это – вопросы, которые сотни лет занимали европейские государства, которые в ничтожной доле разрешены в демократических республиках. Мы их разрешаем, и нам нужно, чтобы у нас был человек, к которому любой из представителей наций мог бы пойти и подробно рассказать, в чем дело. Где его разыскать? Я думаю, и т. Преображенский не мог бы назвать другой кандидатуры, кроме т. Сталина. То же относительно Рабкрина. Дело гигантское […] нужно, чтобы во главе [наркомата] стоял человек с авторитетом, иначе мы […] потонем в мелких интригах»404. Видимо, производя рокировку в руководстве органов советского контроля, В. И. Ленин внял призыву Е. А. Преображенского: счел целесообразным освободить И. В. Сталина от по-настоящему ответственного правительственного поста и заставить его сосредоточиться на партаппаратной работе.