История магии - Страница 23

Первым последствием греха Евы стала смерть Авеля. Отделив любовь от понимания, она отделила ее и от силы, ограничив слепотой и земными желаниями. Любовь превратилась в источник зависти и ревности, что привело к убийству. Дети Каина повторяли преступление отца; дочери, принесенные ими в мир, были смертельно красивы, но, будучи лишенными любви, они послужили проклятию ангелов[71] и позору потомков Сета.

После потопа, вследствие прегрешения Хама, суть которого с мистической стороны уже была нами описана, люди предприняли попытку реализовать невежественный проект самостоятельного создания универсального дворца и пентакля. Это был колоссальный социалистический эксперимент. Что там фаланстериум Фурье по сравнению с Вавилонской башней![72] Последняя являла собой активный протест против иерархии знания, крепость против всех потопов и бурь, утес, на котором богоподобные люди могли бы подниматься выше атмосферы. Но к знанию нельзя подняться по каменной лестнице; иерархические степени духа не создаются с помощью строительного раствора. Против такого рода материальной иерархии восстала сама анархия, и люди перестали понимать друг друга – это судьбоносный урок, который, впрочем, и в наши дни неверно толкуется теми, кто мечтает о новом Вавилоне. Если учение сохраняет иерархию лишь в отношении материализма и жестокости, то ответом ему станет неконтролируемое стремление к равенству. Когда бы человечество ни строило подобную башню, всегда оказывалось, что все рвутся наверх и никто не хочет оставаться внизу. Чтобы удовлетворить всеобщее стремление, придется сделать верх башни гораздо шире низа, и получившееся в итоге неустойчивое сооружение обрушится при малейшем толчке.

Первым последствием проклятия, обрушенного на нечестивых потомков Хама, стало рассеяние человечества. Однако на детей Ханаана оно пало и особенным образом, причем с распространением на все последующие поколения[73]. Строгость, стоящая на страже семьи, является также и отличительной чертой иерархических посвящений; профанация и бунт всегда нечисты и ведут к кровосмешению и детоубийству. Осквернение таинства рождения, детоубийства представляли собой основу религий Древней Палестины, откуда пошли ужасные обряды Черной Магии. Черный бог Индии, чудовищный приапический Рудра, правил там под именем Бельфегор. Талмудисты описывают столь постыдные вещи относительно почитания этого идола, что ученый Сельден, к примеру, просто отказывался верить в них. Это божество изображали с бородой, с разинутым ртом и фаллосообразным языком. Почитатели культа без малейшего стыда обнажались перед таким изображением и приносили в качестве подношения свои экскременты. Идолы Молоха и Хама были машинами смерти, то сокрушающими несчастных детей о свои медные груди, то сжигавшими их раскаленными докрасна руками. Крики жертв заглушались звуками труб и тамбуринов, аккомпанировавших танцам, заводилами которых становились несчастные матери. Кровосмешение, содомия, скотоложство были обычным делом среди этих гнусных людей, даже служили частью священных ритуалов.

Таковы печальные последствия насилия над вселенской гармонией. Невозможно безнаказанно грешить против истины. Восстав против Бога, человек вызывает гнев Природы. Одинаковые причины ведут к одинаковым последствиям, и средневековые ведьмовские шабаши представляли собой не более чем попытку повторить празднества Хама и Бельфегора. Именно против таких преступлений Природа выносит приговор вечной смерти. Почитатели черных богов, апостолы кровосмешения, жрецы прилюдного распутства, противники семьи и иерархии, анархисты в религии и политике – это враги Бога и человечества. Если их не устранить из мира, то мир будет отравлен – по крайней мере, инквизиторы считали именно так. Конечно же мы далеки от стремления вернуть жестокие средневековые наказания. Чем более христианским будет становиться общество, тем полнее оно будет понимать, что больных надо лечить, а не убивать, а преступные стремления есть не что иное, как страшнейшая душевная болезнь.

Нельзя забывать, что Высшую Магию именуют как Священным Искусством, так и Царским Искусством; в Египте, Греции и Риме она разделяла как величие, так и упадок этих царств и их жреческого сословия. Любая философия, оспаривающая культ и его таинства, враждебна и политическим властям, поскольку они, в глазах большинства, теряют величие, если перестают являть собой символы власти божественной. Ни одна корона не выдержит столкновения с тиарой. Вечная мечта Прометея – украсть с небес огонь и низвергнуть богов. Поэтому Прометей, даже будучи раскованным олицетворяющим труд Гераклом, все равно не избавится ни от оков и цепей, ни от стервятника, клюющего его незаживающую рану, пока не научится послушанию у ног Того, Кто, урожденный Царь царей и Бог богов, вознесся на кресте с гвоздями в руках и ногах во имя обращения всех мятежных душ.

Республиканские нововведения, открыв властям возможность интриговать, подвергли принципы иерархии новой опасности. Перед иерархией более не стоит задача установления царей – они либо наследуют свое место по праву рождения, либо занимают его по результатам выборов, что не дает религии непосредственно повлиять на установление монархии. Те правительства, которые пришли на смену славным вождям Греции и Рима после упадка этих государств, были образованы именно так. Наука осталась ограниченной лишь святилищами и тоже пришла в упадок. Храбрецы и гении, не принятые иерархами посвящений, разработали альтернативную жреческой науку, в которой место храмовых таинств заняли сомнение и отрицание. Смелый полет воображения быстро привел таких философов к абсурду, к обвинению Природы в недостатках их собственных систем. Гераклит впал в уныние, Демокрит нашел убежище в клоунаде; оба выглядят при этом чрезвычайно глупо. Пиррон в итоге пришел к вере в ничто, видимо в надежде оправдаться за то, что он сам ничего не знает. Сократ привнес в этот философский хаос немного света и здравого смысла, допустив существование простой и чистой нравственности. Но что толку в нравственности без религии? Абстрактный деизм Сократа был воспринят как атеизм. Однако вышло так, что ученик Сократа Платон сумел привнести в систему своего учителя ту доктрину, которой в ней так не хватало.

Учение Платона открыло новую эпоху в истории человеческого гения, но оно не было полностью его собственным изобретением. Осознав, что нет истины вне религии, Платон отправился к жрецам Мемфиса за советом и посвящением. Говорят даже, что он был знаком с иудейскими священными книгами[74]. Однако пройти в Египте совершенное посвящение он не мог никак, поскольку к тому времени египетские жрецы и сами забыли значения изначальных иероглифов, как показывает история жреца, который три дня провел за расшифровкой священной записи, обнаруженной в гробнице Алкмены и присланной царем Спарты Агесилаем. Корнуфис, несомненно самый ученый человек среди иерофантов, сверился со старым сборником знаков и обнаружил в итоге, что запись эта – Протей, как греки именовали Книгу Тота, и изложена она перемещающимися иероглифами, которые можно складывать в бесконечное множество комбинаций. Но Книгу Тота, ключ ко всем пророчествам и основной труд науки, не пришлось бы узнавать так долго, если бы Корнуфис действительно был искушен в Священном Искусстве. Факт того, что знания оказались на тот момент забытыми, подтверждается и тем, что никто не мог более понять древних пророчеств – предостережений против такого положения вещей.

Двадцать первый ключ Таро в окружении мистических и масонских печатей

По возвращении из Египта Платон вместе с Симмием путешествовал к границам Карии, где встретился с некими жителями Делоса, которые попросили его истолковать пророчество Аполлона. Пророчество гласило: «Для того, чтобы положить несчастьям Греции конец, надо удвоить каменный куб». Попытались воспроизвести предписанное с камнем, который находился в самом храме Аполлона; но в результате удвоения его со всех сторон получился многогранник с двадцатью пятью гранями, а если доработать получившуюся фигуру до кубической формы, то объем ее будет превышать объем первоначальной не в два, а в двадцать шесть раз. Платон отослал вопрошающих к математику Евдоксу[75], пояснив, что оракул велел изучить геометрию. Неизвестно, то ли он сам не понял сути предсказания, то ли хотел скрыть ее от непосвященных, – понятно лишь, что на самом деле преумножение каменного куба объясняет все тайны священных чисел, включая тайну вечного движения, которую адепты скрывают, а глупцы ищут, называя «квадратурой круга»[76]. Нагромождением двадцати шести кубов вокруг единственного центрального оракул показал жителям Делоса не только элементы геометрии, но и ключ к созидательной гармонии, объясняемой через взаимодействия форм и чисел. В плане всех великих аллегорических храмов древности имеется преумножение а) куба крестом, б) вокруг которого описан круг, в) кубический крест, движущийся в шаре. Эти замечания, яснее выражаемые диаграммой, дошли до нас в масонских посвящениях и являются совершенным подтверждением имени этих обществ, поскольку являются также и основными принципами архитектуры и строительства.