История магии - Страница 21

Буква алеф – это первая буква алфавита иврита, и, символизируя единство, она представляет в иероглифической форме учение Гермеса – то, что вверху, равно тому, что внизу. В соответствии с этим у буквы две руки, одна из которых указывает в небеса, а вторая таким же жестом – на землю. Буква гимель – это третья буква алфавита иврита, она численно обозначает триаду, а иероглифически – деторождение и плодородие. Ламед – двенадцатая буква, и выражает она совершенный круг. Если же ее рассматривать как иероглифический знак, то она означает циркуляцию вечного движения и отношение радиуса к окружности. Удвоенная буква алеф означает синтез. Следовательно, имя Агла означает: 1) единство, триадой завершающее цикл чисел, ведущий обратно к единству; 2) плодотворный принцип Природы, к тому же единственный; 3) первоначальную истину, оплодотворяющую науку и восстанавливающую единство последней; 4) оплодотворение, анализ, научность и синтез; 5) три ипостаси, являющиеся единым Богом; тайну Великого Делания, которое есть фиксация Астрального Света усилием воли и которое адепты представляют в виде змея, пронзенного стрелой, что и образует букву алеф; 6) три действия – растворение, сублимацию и фиксацию, соответственно трем основным веществам – Соли, Сере и Ртути, что в целом обозначается буквой гимель; 7) двенадцать Ключей Василия Валентина, представленных буквой ламед; 8) и, наконец, Делание, завершенное в соответствии с принципами и воспроизводящее их же.

Таков источник каббалистической традиции, объединивший всю Магию единым словом. Постичь, как это слово читается и произносится, буквально понять таинства и перевести свое знание в действие – значит получить ключ к чудесам. Сказано, что при произнесении слова «Агла» следует повернуться лицом на восток, что призвано символизировать единство помыслов и знакомство с восточной традицией. Далее следует помнить, что, согласно Каббале, совершенное слово – это слово, реализованное действием, отсюда и часто встречающееся в Библии «facere verbum» – «делать слово», в смысле произведения действия. Следовательно, произнести слово «Агла» – значит пройти все испытания перед посвящением и завершить всю предварительную работу.

В «Учении и ритуале Высшей Магии» было сказано, что имя Иегова расщепляется на семьдесят два пояснительных имени, именуемых Шемахамфораш. Искусство применения этих семидесяти двух имен и обнаружения в них ключей универсальной науки каббалисты называют Ключами Соломона. На самом деле в конце сборника молитв и заклинаний, носящего это название, обычно приводится семьдесят два магических круга, составляющие тридцать шесть, то есть четырежды девять, талисманов – абсолютное число, помноженное на тетраду. На каждом из этих талисманов содержится по два из семидесяти двух имен, знак, символизирующий их число, и та из четырех букв Тетраграмматона, которой этот талисман соответствует. Отсюда и четыре масти карт Таро: Стена, соответствующая букве йод, Меч, соответствующий вав, Чаша, соответствующая хей, и Пентакль, соответствующий завершающей хей. В Таро появилась и дополнительная десятичность, синтетически повторяющая характер единения[58].

Пентакль каббалистических букв

Согласно бытующим в Магии представлениям, тот, кто владеет Ключами Соломона, может общаться с духами всех уровней и добиваться подчинения всех сил Природы. Эти Ключи, столь часто теряемые и столь часто обретаемые вновь, являются не чем иным, как талисманами семидесяти двух имен и таинствами тридцати двух иероглифических путей, представленных Таро. С помощью этих знаков и бесконечного множества их сочетаний возможно естественным и математическим образом раскрыть все тайны Природы, и именно в этом смысле устанавливается связь со всей иерархией разума.

Каббалисты в мудрости своей всегда предостерегали против того, чтобы в бодрствующем состоянии поддаваться видениям, галлюцинациям и игре воображения. Поэтому они избегали и всех нездоровых экспериментов по вызыванию духов, расшатывающих нервную систему и отравляющих разум. Экспериментировать с явлениями сверхъестественного видения – не лучше, чем потреблять опиум и гашиш. Как дети, такие озорники часто безрассудно вредят сами себе. Каждый может однажды отравиться, даже забыться с помощью алкоголя, но уважающий себя человек второго раза уже не допустит. Граф Жозеф де Местр говорит, что наступит день, когда свою сегодняшнюю глупость мы будем высмеивать так же, как сейчас смеемся над средневековым варварством. Что бы он подумал, увидев современный сеанс столоверчения или послушав салонные рассуждения о мире духов? Мы, несчастные создания, мечемся от одного абсурда к другому, противоположному. XVIII век в борьбе с суевериями отринул религию – а сейчас мы пытаемся компенсировать это, уверовав в сказки старых бабок. Возможно ли быть большим христианином, нежели Вольтер, и при этом верить в привидения? Мертвому совершенно так же не под силу вернуться на однажды покинутую землю, как ребенку – снова попасть в утробу матери[59]. То, что мы называем смертью, – рождение в совсем другой жизни. Природа не повторяет то, что однажды уже было сделано, дорога существования ведет только вперед, основные законы никто не в силах изменить. Ограниченная обслуживающими ее телесными органами, душа человека может взаимодействовать с предметами видимого мира только их посредством. Тело – это оболочка, приспособленная к тому физическому окружению, в котором здесь пребывает душа. Тело ограничивает возможности души, но лишь в этих границах активные действия вообще являются возможными. Без тела душа находилась бы повсюду, но нигде не могла бы проявить себя, затерялась бы в бесконечности и исчезла бы, будучи поглощена Богом[60]. Представьте себе каплю чистой воды, заключенную в ампулу и брошенную в море. Пока оболочка ампулы цела, капля продолжает свое личное существование, но если оболочка повредится – каплю будет уже не найти в океане.

Создавая духов, Бог мог обеспечить им личное самосознание только за счет заключения их в оболочку, которая централизует их действия и ограничения которой спасают душу от потери себя. Когда душа отделяется от тела, она неизбежно меняет вместе со своей оболочкой и свою окружающую среду[61]. Дальше она движется, будучи облаченной только в астральную форму, в носителе из света, поднимаясь, в силу своей природы, над атмосферой, как воздух поднимается из воды, вырываясь из разбитого корабля. Мы говорим, что душа возносится потому, что возносится несущий ее свет, и потому, что к этому привязаны и действие, и сознание[62]. Атмосферный воздух плотен для светоформ, плотность которых гораздо меньше, и опуститься вниз они могут лишь внутри другого, более плотного носителя. Где они могли бы обрести такой носитель над нашей атмосферой? Вернуться на землю они могут только путем перерождения, и такое возвращение можно счесть наказанием, поскольку оно означает отказ от статуса свободного духа и возврат к ученичеству. Более того, католическая церковь вообще не допускает такой возможности.

Излагаемое далее учение каббалисты формулируют единственной аксиомой: дух облачается, чтобы снизойти, и разоблачается, чтобы вознестись. Разум ведет восходящую жизнь. В материнской утробе ребенок ведет растительную жизнь, получая все питательные вещества через пуповину, как дерево – через корни, которыми крепится к земле. Затем пуповина рвется, и ребенок переходит от растительного существования к животному, инстинктивному, получая при этом свободу передвижения. Взрослея, ребенок освобождается от сетей инстинкта и ведет себя все более разумно. Умирая, человек обретает свободу и от силы тяжести, которая привязывала его ранее к земле. Если душа искупила все свои грехи, то ее силы хватает на то, чтобы вырваться из тьмы земной атмосферы и подняться к Солнцу[63]. Так начинается бесконечное восхождение по священной лестнице, поскольку вечный подъем немыслим без активных действий. Души поднимаются от добродетели к добродетели, от блаженства к блаженству, от победы к победе, от славы к славе. Это неразрывная цепь, и достигшие высших ступеней могут оказывать влияние на тех, кто находится ниже их, в соответствии с иерархическим порядком. Так мудрый царь правит ко благу самых малых своих подданных. С одной ступеньки на другую поднимаются молитвы, а на молящихся в ответ снисходит благодать, никогда не сбиваясь с пути. Однажды поднявшиеся души уже не могут спуститься обратно, ибо низлежащие зоны уплотняются по мере их восхождения. Авраам говорит в своей притче о богаче, что великая бездна смыкается, так что те, кто и хотел бы перейти оттуда сюда, уже не могут[64].