История магии - Страница 19

Медея и Цирцея – вот примеры греческих ведьм. Цирцея – порочная женщина, которая околдовывает и позорит своих любовников; Медея – наглая отравительница, для которой нет никаких ограничений; саму Природу она записывает к себе в сообщники. Существа, подобные Цирцее, способные очаровывать, а затем осквернять своей близостью, существуют и на самом деле. Они способны лишь внушить животную страсть, истощить человека, а затем – подвергнуть презрению. С ними следует обращаться как Одиссей – через страх побуждая к подчинению, а в итоге – бросая их без сожаления. Это прекрасные бессердечные чудовища, суть жизни которых – тщеславие. Древние изображали их сиренами.

Что же касается Медеи, то это воплощение порока, добровольного зла. Ее не запугать, и она способна любить, но такая любовь страшнее ненависти. Это плохая мать, убийца своих детей. Она любит ночь и при свете луны собирает ядовитые травы, чтобы приготовить отраву. Она магнетизирует воздух, погружает в горе землю, заражает воду, отравляет даже огонь. Змеи дарят ей свою кожу, она бормочет страшные слова, кровавый след тянется за ней, а из рук ее падают искалеченные члены тел. Советы ее сводят с ума, а ласки – вселяют ужас.

Такой становится женщина за счет знакомства с запрещенной наукой, стремящаяся подняться над тем, что предписано ее полу. Мужчины избегают ее, дети прячутся, когда она проходит мимо. Нет ей ни разума, ни истинной любви, а гордость ее вечно мучают деяния самой Природы, восстающей против такого положения дел.

Стоит упомянуть о магическом мастерстве человека по имени Тархон, посвятившего в свое время Нуму. Сам Тархон был учеником халдея по имени Тагес. У науки в то время были уже свои апостолы, бродившие по всему свету, создавая везде царей и жрецов. Нередко и само преследование их оказывалось ко благу замыслов Провидения. Так произошло, в частности, накануне семьдесят второй Олимпиады, четыре поколения спустя после царствования Нумы, когда в Италию бежал от тирании Поликрата Пифагор из Самоса. Великий приверженец философии чисел посетил священные места всего мира, побывал даже в Иудее, где согласился подвергнуться обрезанию[52] ради того, чтобы быть допущенным в таинства Каббалы. Эти таинства ему передали, хотя и с некоторыми искажениями, пророки Иезекииль и Даниил. Затем, опять же с большими усилиями, Пифагор получил по рекомендации фараона Амасиса и египетское посвящение. Собственный гений Пифагора помог ему самостоятельно заполнить лакуны в сведениях, полученных от иерофантов, так что он сумел возвыситься до уровня магистра и толкователя таинств.

Пифагор определял Бога как живую абсолютную истину, облаченную в свет; Слово он называл числом, выраженным в форме; а все сущее – выводил из Тетраксиса, то есть из тетрад. Кроме того, он утверждал, что Бог – это высшая музыка, природа которой – гармония. Религия, по Пифагору, – это высшее выражение справедливости; медицина – самая совершенная из наук; красоту он считал выражением гармонии, силу – разума, счастье – совершенства. Истина же на практике определялась как недоверие к слабости и порочности человека.

Когда Пифагор поселился в Кротоне, правители города сначала забеспокоились, понимая, сколь велико влияние мудреца на умы и сердца жителей, но в конце концов и сами стали прислушиваться к его советам. Пифагор наставлял их служить музам и поддерживать взаимное согласие, поскольку раздор среди хозяев приводит к бунту среди слуг. Впоследствии он передал им свой великий религиозный, политический и общественный завет: нет такого зла, которое было бы хуже анархии. Это аксиома поистине бесконечной глубины, хотя даже наша эпоха еще недостаточно просвещена, чтобы понимать это.

Кроме легенд о жизни самого Пифагора, до нас дошли его «Золотые стихи» и «Символы», из которых первые стали источником многих положений современной морали – так велика была их популярность на протяжении веков. Их содержание таково[53]: «Прежде всего, поклоняйтесь бессмертным богам, ибо они освящены Законом. Соблюдайте клятвы, следуйте примеру героев, преисполненных добра и света... Чтите своих родителей и близких. Из прочих же людей заводите друзей среди тех, кто отличается добродетелью, всегда прислушивайтесь к их увещеваниям и берите пример с их полезных и добрых поступков. Насколько это возможно, не гневайтесь на друзей за оплошности. Поймите, что власть – спутник необходимости... Преодолейте страсти: обжорство, лень, похоть и страх. Не творите зла, ни на людях, ни наедине с самим собой; превыше всего уважайте себя. Затем – соблюдайте справедливость в словах и в действиях... Милости фортуны преходящи, они легко даруются и легко отбираются. Не забывайте, что всем суждено умереть... Несите же свой жребий терпеливо, каков бы он ни был, и никогда не ропщите на него, но при этом старайтесь сделать все возможное, чтобы его улучшить. Судьба не посылает самых страшных несчастий хорошим людям... Не позволяйте никому соблазнить вас ни словом, ни делом и не поддавайтесь на уговоры сказать или сделать что-то невыгодное для вас самих. Совершайте поступки, лишь хорошо подумав и посоветовавшись предварительно, чтобы не совершать глупых ошибок. Ибо несчастен тот, кто говорит и действует без размышлений. Но делайте лишь то, о чем не будете впоследствии вспоминать с огорчением и раскаянием. Никогда не делайте того, чего не понимаете; но стремитесь узнать все, что вам знать следует, и это поможет сделать вашу жизнь приятней. Ни в коем случае не пренебрегайте здоровьем тела; питье и мясо потребляйте в должном количестве, равно как и не забывайте упражняться... Приучите себя к аккуратной и достойной жизни без роскоши... Совершайте лишь те поступки, что не могут нанести вреда, и поразмыслите перед тем, как их совершать. Не смыкайте глаз в постели до тех пор, не переберете в памяти все свои поступки за день. Что я сделал? Чего я не сделал? В чем я ошибся?»

До сих пор «Золотые стихи» выглядят как наставления школьного учителя. Однако они несут в себе нечто большее. Это предварительные условия магического посвящения, составляющие первую часть Великого Делания; таким образом создается совершенный адепт. Достаточно прочесть следующие строки: «Я клянусь Тем, Кто вселил в наши души Священный Кватернион, источник природы, чье основание неиссякаемо. Никогда не приступайте ни к какой работе, не вознеся молитвы богам, дабы завершить начинаемое. Возведя это в привычку, вы познаете законы Бессмертных Богов и людей. Даже дальние пределы различных сущностей, все, что содержит их и связывает воедино... ничто в этом мире не будет от вас сокрыто... О Зевс, Отец наш! Если бы ты освободил людей от давящего их зла, они бы увидели, каким сокровищем могут воспользоваться. Наберитесь же смелости, ведь люди – божественные существа... Когда в итоге вы избавитесь от своего смертного тела и попадете в чистейший эфир, вы сами превратитесь в бога, бессмертного, непогрешимого и неподвластного смерти».

Пифагор говорил и так: «Как существует три божественных заповеди и три области разумного, так существует и три уровня слова, ведь иерархический порядок всегда выражен в триаде. Есть а) простая речь; б) иероглифическая речь; и в) символическая речь. Иными словами, есть слово выражающее, есть слово скрывающее и есть слово означающее; все священное знание находится в совершенной науке этих трех степеней». Таким образом, он заключил свое учение в символы, тщательно избегая при этом олицетворения и образов, использование которых, по его мнению, рано или поздно непременно привело бы к идолопоклонству. Его обвиняли еще и в отвращении к поэзии, ибо сочинителям плохих стихов от отказывал в праве заниматься этим ремеслом, сказав: «Не имея арфы, не пой». Этот великий человек не мог не оценивать по достоинству прочную связь между возвышенными мыслями и красивыми образными выражениями. Его собственные символы полны поэзией: «Не разбрасывай цветов, из которых плетут венки!» – так он призывал учеников не презирать чужую славу и не пренебрегать теми ценностями, которые чтит мир.