Я буду ждать…
Я буду ждать,
Ушедший от причала,
Души моей заблудший, ветхий плот.
И днем и ночью, не боясь невзгод,
До окончанья жизни и сначала…
Я буду ждать,
Скользнувший вдоль перрона,
Моей надежды голубой вагон.
Мелькают станции – и новый перегон,
Пусть все прошло, но все вернется скоро!
Я буду ждать,
Бредущий по пустыне,
Моих стихов упрямый караван.
Ломая миражей пустых обман,
То вспыхну порохом, то вновь остыну.
Я буду ждать,
Сверкающую в небе,
Далекую звезду моей любви.
Тоскливой чередой проходят дни,
И я не ведаю где быль, где небыль.
Я буду ждать,
Взлетевший синей птицей,
Моей мечты бумажный самолет.
Прекрасен в небе журавля полет,
Но лучше в руки ухватить синицу…
Слова другу
Знаешь, друг, отчего эта грусть?
Ты себя убеждаешь в несчастье!
Ну давай, я тебе улыбнусь,
Всей душой, без наигранной страсти.
Да, устали мы жить и дышать,
Подниматься, стремиться, срываться.
Нам так хочется мир изменять,
Но способны ли сами меняться?
Может манны небесной не ждать,
Со слезами судьбу проклиная?
Знаешь, друг мой, пора приступать
К созиданию нового рая!
Мы ж не тени томительных снов,
Наши души, как время, нетленны.
Мы – создатели новых миров
И творцы нашей личной вселенной!
Знаю – не знаю…
Я знаю… Не знаю…. Вдруг не было это?
Иль было? Не помню я… Где? И когда?
В неистовом вихре кружилась планета.
Я яд расставания выпил до дна!
Я зельем пьянящим умасливал душу,
А там, за экватором, стынет вода,
И заревом ярким вползают на сушу
Престранные звери – мои города…
Я прошлое сброшу, как сбросил одежду,
Ведь я это – ты, а вся память – лишь миг,
Тот миг, где презрев и оставив надежду,
Мы вновь уплывали на свой материк.
Года затвердели в прочитанных книгах,
И пылью покрыла обложки зима.
Но нет сожалений, ни вздохов, ни криков,
Есть только венчальная, строгая тьма.
Нитью притянуты «было» и «будет»,
Прошлое тянет свои провода,
В будущем каждый из нас позабудет,
Что было, что не было, где и когда…
Утренние грезы
Скинув нежную дымку, деревья
Пробудились от сладкого сна.
В каплях света ловя отраженья,
Я случайно узнаю Тебя.
Чуть дрожат под дыханием ветра
Руки девичьи стройных берез.
Тихий шепот послышался где-то,
Возрождается мир, полный грез.
Солнце радостно в окна заглянет,
Добрым вестником нового дня.
Я проснусь, пустоту обнимая,
И опять не увижу Тебя…
Свет огарка
Луч кровавый как звезда
Замертво на землю падал.
Не узнаешь никогда
Кто живет с тобою рядом.
Целовались облака
И не знали, что измерен
Лишь нажатием курка
Самый жуткий страх потери…
И невольно закружась,
И друг в друге забываясь,
Гор и неба не страшась,
Облака на части рвались.
Где им знать про эту боль
Что змеей сжимает душу.
Где им знать, что голос мой
Весь затерян и заглушен…
Кто одних с тобою лет,
Того сверстником считаешь?
Ты наивна так, что нет
Даже слов об этом. Знаешь,
Все возможно изменить,
Если этого захочешь.
Главное – уметь ценить
Свет огарка в вечной ночи.
Воспоминания о тебе
Ольга Кузнецова
Зовешь меня из дали вновь и вновь,
И звуки эхом отдаются в кровь.
Иллюзии, фигуры из песка,
А на душе усталость и тоска…
Ты – птица в небе, дождик за окном,
Ты – радость, посетившая мой дом,
Ты – плеск волны, дыхание свечи,
Ты – яркая звезда в моей ночи!
Ты – россыпь солнечных лучей на льду,
На голос твой сквозь время я иду!
Ты эхом откликаешься опять…
Зачем зовешь меня? Чтоб снова потерять?
Странно… Прошло уже немало времени со дня нашей разлуки, а я только сейчас начала писать воспоминания о тебе, о нас… Словно что-то удерживало меня от этого ранее, словно время, проведенное вместе, было столь свято и необыкновенно, что события, описанные ручкой на бумаге, казалось, просто недостойны столь примитивной, земной формы выражения. Настолько все, что связано с тобой, было ценно и значимо для меня… Это существует не здесь, не в нашем материальном мире, а в другом, прекрасном и полуфантастическом мире наших грез и миражей. Как можно выразить на бумаге чувства, мысли? Любое слово слишком тяжеловесно и грубо для выражения такого хрупкого чувства, как Любовь. Это именно то чувство, что я испытываю к тебе, но тогда я еще не осознавала этого полностью… Я отчетливо поняла это, как ни странно, не в дни нашей встречи, а гораздо позже – во время долгих месяцев разлуки… В нескончаемом течении однообразных вечеров и ночей, когда слезы непроизвольно текли по щекам, и я недоумевала: почему я плачу? Казалось, я не могу даже плакать, настолько моя душа оцепенела и замерла от тоски и невозможности что-либо изменить… Мне вдруг ни с того, ни с сего становилось так тягостно на душе, что хотелось кричать и бежать куда-то далеко-далеко от этого мира, в котором я вынуждена существовать.
