Истории из другой жизни (сборник) - Страница 15

Как много всего на столе! Мы не привыкли поглощать пищу в таком необъятном количестве! Чуть утолив голод, мы с Владой молча сидим, опустив глаза, изредка переглядываясь и выжидая удобного момента, чтобы ускользнуть подальше от этого непостижимого веселья. Сколько шуму, разговоров! До нас долетают обрывки непонятных фраз, хотя все говорят на понятном нам языке… Угрюмо поглядывая вокруг, я мечтаю о том, чтобы спрятаться подальше от всех этих людей, скрыться где-нибудь в темном коридоре, но подозреваю, что в этом доме попросту нету ни одного укромного места…

Красивая девочка в нарядном синем платье с золотой цепочкой на шее вдруг вскочила из-за стола, громко прокричав что-то. Это Диана, именинница… Она хочет веселиться, играть, смеяться! Чуть приоткрыв рот, я смотрю на нее во все глаза, не отводя взгляд… Какая раскованная, веселая и красивая девочка! У нее длинные рыжеватые волосы и большие синие глаза… Дети, как по команде, повскакали со своих мест и побежали куда-то вслед за нарядной красавицей. На полпути девочка оглянулась. Заметив, что мы с Владой все еще сидим за столом, она досадливо нахмурилась и начала призывно махать нам рукой… Я поначалу не шевельнулся, замерший и неподвижный, словно каменная статуя из старого парка, но Диана подбежала ко мне и взяла за руку, приглашая следовать за ней. Пришлось нехотя подняться со стула и заставить себя идти вслед за шумной оравой детей… Диана ободряюще улыбнулась. Я не скрыл ответной улыбки, и мне вдруг стало по-настоящему радостно, впервые за много дней.

Какой неожиданный сюрприз! Она улыбнулась мне! Какая красивая девочка… И я ей явно чем-то приглянулся, впрочем, как и она мне… Это, наверное, было нелепо и немного странно, но в играх и конкурсах стало совершенно ясно, что я нравлюсь Диане больше всех. Она явно предпочитала мое общество и всячески выделяла меня из шумной толпы смеющихся, одинаковых мальчишек. Диана совсем не знала меня и принимала за настоящего мальчика! Всем своим существом я чувствовал на себе ее взгляды и ощущал неподдельный интерес к своей персоне… Чем же я так заинтриговал ее? Неужели я и в самом деле так привлекателен, как ей кажется? Я очень худ, бледен и скромно одет, несмотря на то, что наша семья вовсе не бедствует… Давно не стриженые пряди волос падают мне на лицо, закрывая глаза, и я постоянно откидываю их назад, чтобы лучше рассмотреть все, что происходит вокруг… Это уже стало навязчивой привычкой – болезненно встряхивать головой, откидывая назад волосы. А может быть мое скованное поведение сильно отличается от того, что она привыкла видеть, и поэтому я кажусь ей столь загадочным?

Не замечаю, как оказываюсь в центре круга за руку с Дианой. Вокруг стоят девочки и мальчики, все они ждут чего-то. Я давно забыл, что мы должны были делать, поскольку в мою память врезалось совсем другое… Кто-то из детей крикнул: «Я не знаю этого мальчика! Как его зовут?» Диана спохватилась: «Да, да! Мы даже не знаем твоего имени! Как тебя зовут?» Она повернула ко мне разрумянившееся лицо и ждала ответа. Моим первым желанием было назвать себя Ником и до конца вечера оставаться мальчиком… Но это было бы обманом! Я не был настоящим мальчиком… К тому же отец строжайше запретил мне называть при знакомстве иное имя, кроме своего собственного! Его наказание могло быть ужасным: со мной попросту не будут разговаривать неделями, и в своей семье я стану изгоем, человеком-невидимкой, которого даже не позовут к столу на ужин… Я уже проходил подобный опыт наказания и повторять его мне совсем не хотелось! Я нашел глазами сестру, стоявшую в кругу детей, как бы спрашивая ее совета, но она лишь молча смотрела на меня, предоставляя право самому решать эту дилемму… «Меня зовут… Вероника», – поспешно сказал я, боясь передумать. На несколько секунд повисла тишина… Дети удивленно притихли, и отголоски веселья, доносившиеся откуда-то издалека, из мира взрослых, стали слышны отчетливее. Взрослые… Они никогда не поймут того, что произошло сейчас, и поэтому отголоски их веселья были совсем незначимы… Они не могли ни помочь, ни повлиять на что-то, они лишь мешали тишине звенеть и переливаться глубокими аккордами…

Я почти физически ощутил разочарование Дианы, которой понравился симпатичный мальчик, а вовсе не девчонка в потрепанных джинсах… Я сразу понял, что она покинет меня, едва ее взгляд упадет на что-то более стоящее, чем стриженная пацанка, так похожая на мальчика, худая и лохматая… И немного смешная… И конечно же, интересная только своей новизной, словно новая необычная игрушка, которую хочется рассматривать и держать в руках… долго… или совсем недолго. Пока не надоест… Я не ошибся: услышав мое девчоночье имя, Диана тотчас же потеряла ко мне всяческий интерес и больше уже не обращала на меня ни малейшего внимания. Все мои попытки еще хоть немного пообщаться с ней были обречены на неудачу. Я сталкивался лишь с ее холодным равнодушием, словно натыкался на каменную стену. Свою симпатию к этой девочке мне пришлось скомкать, как ненужный лист бумаги, и засунуть очень глубоко в душу, словно красивую, но невостребованную вещь…

Праздник, праздник… Печален твой конец. А ведь все могло быть совсем по-другому… Вот как бывает, когда ненужная ветошь закрывает волшебное зеркало, в котором отражена истинная суть явлений… И зачем я так бездумно сорвал покрывало с зеркальной поверхности?

Второй месяц зимы… Снег падает на землю тяжелыми хлопьями, скрывая все то, что некогда было живым и цветущим… Все окружающее превращается в безжизненную пустыню только для того, чтобы весной возродиться вновь… Я ненавижу снег, он несет покой и забвение… Это напоминает смерть, самое непостижимое из всего того, что мне пока не дано познать… Снежинки пробиваются сквозь приоткрытую форточку вместе с порывами ветра и, кружась, падают на пол, медленно превращаясь в капельки воды. Я наблюдаю за этим явлением со странной радостью. Снег… Если ты можешь растаять, значит, есть что-то сильнее тебя… Вода превращается в снег, снег в воду, весна сменяет зиму, осень лето… Все погибает и возрождается вновь уже в новом качестве. Странный круговорот…

Мама с сестрой уехали почти на все каникулы, и я отчаянно скучал дома в обществе отца, с которым мы почти не разговаривали. С Владой мы тоже стали общаться значительно реже по мере взросления… У нее появились новые занятия, сформировался свой круг общения, и встречи с друзьями стали регулярными. Она пропадала из дома все чаще, и время вдвоем мы проводили все реже… У меня же, в отличие от сестры, никакого круга друзей, увы, не наблюдалось – людей, желающих водить со мной дружбу, зная мои наклонности, попросту не было. Мальчишки не принимали меня за равного в их компании, а девчонки сторонились… С годами я замкнулся в себе, плохо шел на контакт с людьми, стал угрюмым и недоверчивым. Окружающие воспринимали это, как должное: какой же еще характер может быть у такого человека, как я? Только тяжелый и мрачный, и никакой другой… Я настолько свыкся со своим состоянием одиночества, что стал даже бояться впустить кого-то в свой замкнутый мир. Дни моей жизни сливались в безвременье, и я не ощущал, где начало, а где конец, и не отличал одного от другого. Лучше всего моему внутреннему состоянию в то время подходило понятие конца… Конец – это когда сердце тоскливо сжимается, и тишина вновь вступает в свои права… Начало – это радость, а конец – печаль… Все существует в единстве… Начало несет в себе признаки конца, и наоборот… Не значит ли это, что главным смыслом жизни является смерть? Или она всего лишь итог? А в чем же тогда смысл?

Отец оторвал меня от размышлений: «Встречай гостей, дочка! Их машина уже во дворе…». Гостей? Зачем нам гости? Я не люблю гостей, особенно незнакомых! Ведь при них я вынужден называть себя ненавистным мне женским именем, наблюдая за неподдельным изумлением на их лицах…

Гостями оказались коллега отца с дочерью. Отцу, видимо, тоже стало скучно, и он пригласил своего приятеля погостить дня два-три в нашем доме за городом. Узнав, что в нашей семье есть девочки, его друг прихватил с собой для компании свою дочку Ксению. Ей было 17 лет, а мне 16… Хлопоты, приветствия, какие-то подарки… Зачем все это? Ну вот и самое неприятное – знакомство! Мужчина спросил: «Что это за парнишка? Ты же говорил, что у тебя две дочки!» «Я Вероника!» – выпалил я сходу, предотвращая дальнейшие ненужные расспросы. Мужчина чуть приподнял бровь, но деликатно промолчал… А его дочь протянула мне руку и с улыбкой сказала: «А я Ксения. Привет!» И я с неохотой пожал ее ладонь…